Восточный экспресс: Воля земли (5)

Появление Дарьи в холле вызвало оживление, и она внезапно поняла, что среди съехавшихся на конференцию женщин оказалась в числе первых красавиц. Кое-кто из ученых уезжал на следующий день, и многие хотели сфотографироваться на память. Дарья и Севир попали на все коллективные фотографии, но не рядом — Алхимик, как один из организаторов, на снимках стоял с Димитриадисом в верхнем ряду, а переводчиц сажали или ставили по центру в нижнем. Аза посматривала на Дарью с плохо скрытой завистью. Зато Феодор похвалил ее наряд и «отменный вкус», а она подумала, что хвалить на самом деле надо Севира — но, конечно, она никому не расскажет, что это он выбрал ей платье!

Восточный экспресс: Воля земли (3)

Дамаск с полным правом хвалился своей древностью, и уже в двенадцатом веке о его истории арабы писали многотомные сочинения. Хотя архитектурных памятников древнейших времен его существования не сохранилось, это с лихвой искупалось множеством упоминаний о нем в Библии — немногие современные города могли похвастаться подобным. Зато о времени владычества римлян до сих пор напоминали кварталы с прямоугольной планировкой, остатки стен с семью воротами, портиков с колоннами, акведука и храма Юпитера. Район, где некогда располагался дворец, по прежнему назывался Палатион, хотя от самого дворца не осталось и фундаментов.

Восточный экспресс: К новым горизонтам (7)

«Первый блин вышел не комом!» — к концу первого заседания Дарья могла быть в этом уже уверенной и перевести дух. Правда, она допустила кое-какие неточности при переводе, пару раз перепутала термины в немецком докладе, но в целом все оказалось не так страшно, как она боялась. Совет Алхимика не думать о слушателях и переводить как бы для себя действительно помог, как и то, что из своей кабинки она не видела зал: единственная стеклянная стенка открывалась на кафедру с докладчиком и стол, за котором сидели ведущие — Димитриадис, Ставрос и еще трое ученых, в том числе профессор, с которым Алхимик познакомил Дарью на вокзале. Димитриадис отнесся к Дарье, можно сказать, по-отечески — впрочем, по возрасту он и годился ей в отцы, — ободрил и сказал, что у нее очень приятный голос.

Траектория полета совы: Зимние надежды (29)

Спустя неделю Киннам позвонил Афинаиде и пригласил зайти к нему. Когда в понедельник она пришла и села в кресло возле стола, великий ритор положил перед ней книгу на немецком под названием «Литература в Византийской Империи в XI–XIV столетиях», автором значился Пауль Шпек.

— Афинаида, вы читали в прошлогоднем «Христианском Востоке» рецензию Афинопулоса на сборник «Византия в девятом веке: упадок или расцвет»?

— Нет… Там что-то важное по моей теме?

Траектория полета совы: Зимние надежды (28)

Ужин длился уже часа два, горячее было почти доедено, а гости достаточно веселы, когда Марго вдруг встала и громко объявила:

— А теперь танцы!

Траектория полета совы: Зимние надежды (27)

«Ну, что он ко мне привязался?» — с тоской подумала Афинаида. С каждой минутой ей становилось в обществе француза все неуютнее, несмотря на то, что он был очень любезен и рассказывал действительно смешные истории, в основном из жизни преподавателей и студентов Сорбонны. То ли дело Марго! Рядом с Королевой она сразу почувствовала себя так хорошо, словно они были давними и близкими друзьями. Марго не только рассказала много интересного про Академию, но и познакомила девушку с некоторыми преподавателями и кое с кем из гостей. Афинаида даже не успевала пугаться и теряться, слыша имена, до сих пор встречавшиеся ей только на обложках научных книг или в оглавлениях сборников и журналов. Она здоровалась, улыбалась, даже умудрялась что-то отвечать на вопросы или комплименты, но в какой-то момент от переизбытка информации и впечатлений почувствовала, что перед ней все словно поплыло. Марго, по-видимому, поняла это, потому что вдруг умолкла, взглянула на девушку и улыбнулась:

Траектория полета совы: Зимние надежды (26)

Банкет в честь дня рождения ректора проходил, как всегда, в парадной столовой Академии на первом этаже. Пока готовили столы, гости собирались в соседней зале, где обычно проходили выпускные вечера, а несколько раз в год давались академические балы. Была суббота, и народу в этот раз собралось больше, чем обычно — помимо сотрудников Академии, прибыли и те друзья великого ритора, которые далеко не каждый год имели возможность поздравить его лично. Праздничный ужин должен был начаться в шесть вечера, но уже к половине пятого основная часть приглашенных была в сборе. Поздравив виновника торжества и вручив подарки, одни гости уступали место другим, расходясь по залу, образовывая группы и весело общаясь — такие вечера давали возможность встретиться в неформальной обстановке многим из тех, кого в другое время было не поймать в каких-то других местах, кроме конференций. Иные почтенные ученые мужи, впрочем, приезжали не только и даже не столько ради ректора, но чтобы пообщаться с «Королевой Марго», на что Киннам, разумеется, был нисколько не в обиде.

Траектория полета совы: Зимние надежды (24)

Киннам был зол. Так зол он не бывал уже очень давно. Правда, положение обязывало сохранять сдержанность и любезность, но, видимо, «электричество» вокруг ректора все же ощущалось, потому что студенты второй день не задавали ему вопросов после лекций, а Элен разговаривала с посетителями необычайно тихо и, как подозревал Феодор, отсылала тех, у кого вопросы к нему были не особенно срочные.

Траектория полета совы: Зимние надежды (21)

— Дорогая моя, у меня для тебя есть одна новость… Может быть, она тебе будет не особо приятна, но тут уж ничего не поделаешь… Я должен тебе кое-что показать, а ты уж сама скажи мне, как я к этому должен относиться.

Траектория полета совы: Зимние надежды (20)

Вечером пятого января Афинаида получила эмейл от Киннама: великий ритор приглашал ее зайти: «У меня для Вас есть нечто интересное и кое-что полезное».

Траектория полета совы: Зимние надежды (19)

Около полуночи новые посетители «Страны гипербореев» могли видеть необычную картину: трое мужчин не совсем карнавального вида распевали под гитару песни на странном языке, а прочие посетители слушали и даже то и дело аплодировали, хотя вряд ли что-то понимали — в отличие от импозантного пирата, сотрапезника поющих.

Траектория полета совы: Зимние надежды (18)

Обсыпанный напоследок порцией разноцветных перьев, Киннам, улыбаясь, вошел в стеклянные двери «Страны гипербореев». Зал для некурящих был полон, а оказавшись в зале для курящих, Феодор тут же явственно ощутил, что тут далеко не все курят хорошие сигареты. Решив, что лучше уж обонять запах собственных, чем чужих, он тут же купил пачку крепкого «Черного Принца» — к счастью, под этой маркой выходила продукция вполне качественная, и можно было даже здесь оставаться в образе. Конечно, бармен тут же предложил ему ромовый коктейль под тем же названием. «Кэп» не отказался — поужинать он намеревался чуть позже, пока хотелось осмотреться. Публика здесь собралась самая разная — кто в дорогих и явно нарочно заказанных для праздника костюмах, кто в нарядах самодельных и более скромных, а некоторые даже в обычной, хоть и нарядной одежде — но все неизменно веселые и в масках. В общем шуме было трудно различить отдельные реплики, но вскоре Феодор все же понял, что собственно итоги Ипподрома не так уж занимают народ — и это было, в общем, понятно: Василий Феотоки, так бесславно и неожиданно проваливший прошлые бега и тем произведший невероятное опустошение в карманах болельщиков, на сей раз был на высоте и уверенно лидировал, так что если последний день бегов не принесет неожиданностей, будущий обладатель Великого приза, можно сказать, уже известен. Возможно, в этот сезон на Феотоки ставили меньше, напуганные прошлым проигрышем, но в целом ставки на возницу красных были высоки и проигравшие имели все шансы вознаградить себя за прошлые потери. Однако сейчас публика в баре больше всего обсуждала три темы: помолвку принцессы, грядущее возвращение в Город сокровищ и приезд Михаила Ходоровского.

Траектория полета совы: Зимние надежды (17)

В небо совсем рядом взмыла очередная ракета и с грохотом разорвалась, выпустив сноп пурпурных огней. Радостные крики, смех, визг. Средняя бушевала, гремела, сияла, струилась тысячами огней, голов, запахов, заплескиваясь в рестораны и магазины, на соседние улицы и в переулки.

— Кэп, есть прикурить?

Голос искусственно хрипловатый, определенно девичий. Смеющиеся темные глаза в прорезях белой маски. Золотистый обруч на волосах, точнее, явно на белокуром парике, длинная туника, белая стеганая жилетка — вечер довольно прохладный, — крылья за спиной.

— Разве ангелы курят? — улыбнулся Киннам.

Траектория полета совы: Зимние надежды (11)

Киннам мрачно смотрел в окошко самолета, как внизу проплывает Эвбея. Никогда еще он не летел в Константинополь с таким тяжелым сердцем. Последний Золотой Ипподром окончательно убедил его, что все его тайные надежды хоть на какую-то взаимность императрицы тщетны, и теперь ждать ему было совершенно нечего, кроме новой порции танталовых мук. Сколько бы он ни старался перестать думать о Евдокии в Афинах, в Константинополе, каждый день видя августу перед собой, не думать о ней будет невозможно… И снова его захлестывали боль, горечь и досада, изгнанные было из сердца по дороге в горы Тайгета. Нет, не изгнанные — только загнанные глубоко в душевные подвалы, под крепкие замки, которые теперь скрипели и готовились упасть, как только великий ритор снова вступит под своды Большого Дворца и предстанет перед августейшими…

Траектория полета совы: Зимние надежды (9)

К моменту, когда такси остановилось возле ее дома, Афинаида как будто совсем успокоилась, перестала всхлипывать и вздыхать, с улыбкой поблагодарила таксиста и, расплатившись, вылезла из машины. Войдя в квартиру, она скинула туфли, повесила куртку на крючок, прошла к себе в комнату, зажгла свет… и тут ее снова затрясло. Она опустилась на край узкой кровати и закрыла лицо руками.

Траектория полета совы: Зимние надежды (6)

Киннам не спеша брел по улочкам старого Кракова. Опустился вечер, и сумерки оставили для города только два цвета — серый и коричневый. Шершавые стены, булыжная мостовая, клочки зимнего неба — все, казалось, изменило своим природным оттенкам, приспособившись к этой невеселой палитре. Правда, в окнах горело немало желтых огней, которые очень оживляли улицы, делая их необыкновенно уютными.

Траектория полета совы: Зимние надежды (4)

Утром Киннам появился в резиденции Иоанна-Павла без пяти одиннадцать, за пять минут до назначенного ему времени. Согласно протоколу папского двора, великий ритор облачился в церемониальный палатий — придворный мундир, по виду напоминавший длинный пиджак из драгоценного черного шелка, с золотой вышивкой на плечах и обшлагах рукавов, которая обозначала принадлежность владельца к пятому классу имперских чиновников. Собственно говоря, чиновником ректор Афинской Академии не являлся, но был к ним приравнен, как и все остальные руководители главных учебных заведений ромейской державы. Палатий Киннаму приходилось надевать достаточно редко, лишь в самых торжественных случаях, но он по опыту знал, что это придворное облачение действует на собеседников завораживающе, даже если они сами не последние люди. А уж в Польше, которая так держится архаичных обычаев, да еще в резиденции старокатолического папы-традиционалиста… В общем, палатий был здесь вполне уместен и безо всяких протоколов. Но чувствовал в нем себя Феодор не вполне удобно, тяжелые шитые планки делали одежду весьма жесткой.

Траектория полета совы: Зимние надежды (2)

Киннам стоял на металлическом мосту через Вислу и неторопливо курил одну сигарету за другой. Изредка он позволял себе это бессмысленное развлечение, хотя и не находил в курении особого удовольствия. Теплый дым приятно согревал нос, оставляя голову ясной и создавая иллюзию, что великий ритор занят делом и имеет право стоять на месте столько, сколько нужно. Несколько минут назад ему случилось купить у разносчика знаменитые ароматные сигареты из валашского вилайета сопредельной Турции, которые не ввозились в Империю по причине драконовских пошлин, призванных защитить болгарских производителей табака, и теперь Феодор, опершись на перила, наслаждался одиночеством и относительной тишиной, засовывая окурки прямо в початую пачку. На нем было длинное черное пальто из дорогого кашемира и черная же фетровая шляпа. Коричневый дорожный — и весьма объемный — портфель великий ритор поставил прямо на асфальт.

Траектория полета совы: Зимние надежды (1)

С тех пор, как из внутренних фондов, где Афинаида занималась поиском заказанных книг и расстановкой на места сданных, ее перевели на выдачу книг и прием заявок в отдел справочной литературы, работа у нее стала полегче: не надо было целый день проводить на ногах, да и посетителей сюда приходило не так много, как в основные фонды. Урывками Афинаиде даже удавалось что-нибудь почитать. В первое время она с замиранием сердца ожидала, не зайдет ли сюда Киннам, но, так и не дождавшись, решила, что он, наверное, уже все знает, и справочник у него в голове; к тому же у него большая личная библиотека и еще какие-то выходы на разные интернет-ресурсы — он часто присылал ей те или иные статьи в электронном виде, — так что вряд ли он будет постоянно появляться там, где она теперь работает… Тем более, что она работала по полдня, неделю в утро, неделю в вечер, и даже если бы великий ритор пришел, они запросто могли бы разминуться. Конечно, это огорчало ее, но вскоре она убедилась, что, пожалуй, во многих отношениях было хорошо, что ректор Академии — не частый гость в справочном отделе.

Траектория полета совы: Осенние ветры (14)

Спустя два дня после обновления гардероба Афинаида отправилась в Академию на лекции для аспирантов, приехав за полчаса до начала, чтобы вернуть Киннаму две его книжки, и волновалась гораздо больше, чем перед экзаменом по литературе. Хотя она могла успокаивать себя мыслью, что великий ритор не подумает, будто она сменила стиль одежды, чтобы понравиться ему, — ведь она уже больше двух месяцев ходила к нему в своих «балахонах», не делая никаких попыток принарядиться, — но, тем не менее, вопрос о том, как он отнесется к ее демаршу, не давал ей покоя. Что он подумает? Понравится ли ему ее новый имидж?.. Нет, надо быть честной и ставить вопрос иначе: понравится ли она ему теперь хоть немного?..