30 января 2011 г.

Траектория полета совы: Зимние надежды (28)



Ужин длился уже часа два, горячее было почти доедено, а гости достаточно веселы, когда Марго вдруг встала и громко объявила:
— А теперь танцы!

«Танцы?!» — испугалась Афинаида. Танцевать она не умела, но, впрочем, было и непонятно, где тут танцевать — неужели вокруг стола? Или сейчас все пойдут куда-нибудь в другое место?..
Гости, между тем, весело загалдели и стали подниматься с мест; зал наполнился звуком отодвигаемых стульев. Киннам тоже встал, и Афинаида пришла в полное смятение: с одной стороны, ей не хотелось показаться белой вороной в его глазах, но, с другой — если сейчас начнутся действительно настоящие танцы, то она же опозорится!..
Впрочем, ее сосед сэр Патрик, который все время ухаживал за ней, то подливая вина, то предлагая разные закуски и салаты, остался сидеть на месте и невозмутимо положил себе еще маринованных кальмаров. Может быть, всем танцевать и не обязательно?
Афинаида попыталась оглядеть стол и понять, все ли собираются на танцы, когда Марго сказала:
— А ты что сидишь, моя красавица? Ну-ка, поднимайся, надо растрясти жаркое, освободить место для грядущего десерта!
— Я не… — пролепетала Афинаида.
— Патрик, а ты чего расселся? — обратилась между тем Королева к англичанину. — Вставайте, сэр, моцион требует размяться!
— Нет уж, — ректор Оксфорда решительно потряс головой, — я этот ваш сиртаки не умею танцевать, увольте! Хватит с меня и прошлогоднего опыта. А кроме того, — он взглянул на Афинаиду, — я рискую оттоптать ноги столь прекрасному созданию! Как ты можешь толкать меня на подобное преступление, дорогая Марго? Ей нужны другие соседи!
Сиртаки? У Афинаиды отлегло от сердца. Уж этот танец она знала хорошо! Правда, последний раз она танцевала его почти двенадцать лет назад… Но все-таки вряд ли забыла настолько, чтобы хоть как-то не вспомнить теперь!
Она поднялась с места, и тут ее сердце бешено застучало: она вдруг осознала, что танцевать ей придется между Марго и… Киннамом!
Действительно, гости — почти все, за малыми исключениями вроде сэра Патрика и еще некоторых иностранных или уж очень пожилых гостей, — вышли из-за стола и выстроились вокруг него по периметру залы, так чтобы образовать сплошной хоровод, и великий ритор оказался справа от Афинаиды. Если б в этот момент она могла трезво мыслить и наблюдать, то заметила бы, что многие женщины кидали на нее завистливые, даже почти ревнивые взгляды. Но она думала лишь о том, что сейчас нужно будет положить руку на плечо Киннаму… и ее ноги стали будто ватными. «Нет, я должна станцевать хорошо! — подумала она. — Я должна смочь».
Тут откуда-то из-под потолка раздалась знакомая мелодия. Афинаида несмело взглянула на великого ритора. Он ободряюще улыбнулся ей, но она, конечно, не могла догадаться, как стремительно у него забилось сердце, когда их руки переплелись. Она вообще едва могла о чем-то связно думать, ощущая на своем плече его руку — сильную, нежную, уверенную, теплую. Точнее, мысли тут же стали поворачивать в такую опасную сторону, что Афинаиде пришлось сделать над собой огромное усилие, чтобы сосредоточиться на танце — ведь надо было еще вспомнить, как двигаться… Опустив взгляд, она следила за ногами то Киннама, то Марго и танцевала довольно неплохо, хотя несколько раз едва не сбилась; впрочем, далеко не все гости были отличными танцорами, так что на общем фоне она выглядела вполне прилично… Но она уже не думала, как выглядит в глазах гостей, было не до того: ей казалось — она сейчас умрет от переизбытка прежних и новых чувств. Танцующие сделали три круга по периметру залы и, когда Киннам снова оказался напротив своего места за столом, музыка смолкла, и все принялись рассаживаться, а через пять минут официанты уже разносили десерт.
Пока разливали чай, Афинаида приходила в себя. На столе появились пирожные, восточные сладости, конфеты, лукум. Зал вновь наполнился гулом веселых голосов. Киннам вдруг извлек из стоявшей перед ним вазы конфету в виде плоского кружка, завернутую в серебряную бумагу, и положил рядом с чашкой Афинаиды.
— Это вам, — сказал он с улыбкой. — Пока кто-нибудь не съел.
— Спасибо! — чуть смущенно проговорила девушка. — А… почему именно мне?
— Вы же пишете диссертацию о символах. Это тоже символ, и мне сегодня хочется, чтобы он достался именно вам.
Афинаида с любопытством развернула конфету. Это была шоколадка в виде древней монеты их города: голова Афины с одной стороны, сова и оливковая веточка с другой. Афинаиде всегда очень нравилась эта сова, которую чеканили и на современных драхмах, — такая умилительная, и смешная, и серьезная, и удивленная, и строгая одновременно. Она невольно заулыбалась, взглянув на шоколадную монетку.
— Съешьте ее, непременно сейчас и всю сразу, — сказал великий ритор.
Его голос звучал весело, но Афинаида ощутила, что в этих словах было что-то серьезное, какой-то важный подтекст… Но какой? Она посмотрела на Киннама, и он, словно угадав ее немой вопрос, сказал:
— У греков это символ мудрости, у турок — удачи, а еще это символ понимания пути. Возможно, из этих трех вещей и складывается дорога к счастью.
— Пожалуй, — согласилась девушка и, положив в рот символическую конфетку, улыбнулась ректору.
Тут в разговор вмешался Софоклис:
— Смотрю я на вас, госпожа Стефанити, и не могу отделаться от ощущения, что я вас где-то уже встречал.
— Встречали, — ответила Афинаида. — Я работаю в Национальной библиотеке, и вы как-то заходили в наш отдел.
— Вот оно что! И как, хватает времени и на работу, и на диссертацию? Не слишком тяжело?
— Нет-нет, сейчас хорошо, меня перевели на выдачу в справочный отдел, а там не так уж много народа. Да и работаю я не на полную ставку.
— А, понятно. Что ж, успешной вам защиты! Конечно, потом уйдете от нас сюда, преподавать?
— Да, наверное.
— Что значит «наверное»? — строго сказала Марго. — Не наверное, а непременно!
— Я тоже думаю, что госпожа Стефанити обязательно должна преподавать, — подал голос Мусса. — И не только преподавать, но и писать хорошие книги для студентов. У нее это должно получиться.
— Ты уже успел окинуть Афинаиду своим острым взглядом, Ефрем? — повернулся к нему ректор. — И каково впечатление?
Сириец внимательно посмотрел на девушку и ответил с улыбкой:
— Совушка. 




Комментариев нет:

Отправить комментарий

Схолия