Траектория полета совы: Зимние надежды (19)

Около полуночи новые посетители «Страны гипербореев» могли видеть необычную картину: трое мужчин не совсем карнавального вида распевали под гитару песни на странном языке, а прочие посетители слушали и даже то и дело аплодировали, хотя вряд ли что-то понимали — в отличие от импозантного пирата, сотрапезника поющих.

Траектория полета совы: Зимние надежды (18)

Обсыпанный напоследок порцией разноцветных перьев, Киннам, улыбаясь, вошел в стеклянные двери «Страны гипербореев». Зал для некурящих был полон, а оказавшись в зале для курящих, Феодор тут же явственно ощутил, что тут далеко не все курят хорошие сигареты. Решив, что лучше уж обонять запах собственных, чем чужих, он тут же купил пачку крепкого «Черного Принца» — к счастью, под этой маркой выходила продукция вполне качественная, и можно было даже здесь оставаться в образе. Конечно, бармен тут же предложил ему ромовый коктейль под тем же названием. «Кэп» не отказался — поужинать он намеревался чуть позже, пока хотелось осмотреться. Публика здесь собралась самая разная — кто в дорогих и явно нарочно заказанных для праздника костюмах, кто в нарядах самодельных и более скромных, а некоторые даже в обычной, хоть и нарядной одежде — но все неизменно веселые и в масках. В общем шуме было трудно различить отдельные реплики, но вскоре Феодор все же понял, что собственно итоги Ипподрома не так уж занимают народ — и это было, в общем, понятно: Василий Феотоки, так бесславно и неожиданно проваливший прошлые бега и тем произведший невероятное опустошение в карманах болельщиков, на сей раз был на высоте и уверенно лидировал, так что если последний день бегов не принесет неожиданностей, будущий обладатель Великого приза, можно сказать, уже известен. Возможно, в этот сезон на Феотоки ставили меньше, напуганные прошлым проигрышем, но в целом ставки на возницу красных были высоки и проигравшие имели все шансы вознаградить себя за прошлые потери. Однако сейчас публика в баре больше всего обсуждала три темы: помолвку принцессы, грядущее возвращение в Город сокровищ и приезд Михаила Ходоровского.

Траектория полета совы: Зимние надежды (16)

Только в Константинополе Михаил Ходоровский осознал, какое это на самом деле ёмкое и богатое смыслами слово: чужестранец. То, что он чувствовал себя чужим в византийской столице, его не удивляло. Это был уже третий его выезд за границу, но первые два были не в счет — чисто деловые мероприятия, без возможности посмотреть на повседневную жизнь других народов. Здесь же... здесь можно было наслаждаться зрелищами этой жизни, сколько хочешь. Естественно, это был чужой мир, что и говорить! Как всякая иная, непривычная обстановка кажется чужой человеку, никогда не покидавшему пределы своей страны. Правда, Соловецкий лагерь вполне мог бы сойти за совершенно другое государство, даже другую планету, но это не в счет.

Траектория полета совы: Зимние надежды (15)

Когда Михаил Ходоровский с небольшой свитой появился у ворот монастыря Святой Гликерии, где располагалась резиденция митрополита Ираклийского, в обители уже давно отошла вечерня. Эта встреча организовалась довольно неожиданно. В первый вечер Золотого Ипподрома, во время бала в Триконхе, президенту доложили, что с ним мечтает познакомиться митрополит Кирик — одно из самых значимых лиц в византийской церковной иерархии. Правда, как вскоре стало ясно, Ираклийский владыка был выдающимся иерархом прежде всего по чести, которая сообщала ему знаменитая кафедра, а вовсе не по реальному влиянию. Тем не менее, Ходоровский согласился познакомиться с митрополитом — тем паче, что это было фактически первое высокопоставленное духовное лицо, с котором ему предоставлялся случай сойтись поближе. Правда, с синкеллом Иоанном президента тоже познакомили — на том же балу, в бильярдной, но разговор их был кратким и далеким от церковных вопросов. Впрочем, синкелл президенту понравился, и Ходоровский решил, что, возможно, как-нибудь после стоит познакомиться с ним покороче.

Траектория полета совы: Зимние надежды (14)

— Обычай, это наш древний обычай! — объяснял человек в длинном золотом дворцовом гиматии и с золотой же полумаской на лице, другому, одетому в строгий черный костюм, но в такой же золотой полумаске и накинутом на плечи серебряном плаще или, скорее, мантии, покроем напоминавшей монашескую, только плотнее и без складок на спине.