Траектория полета совы: Зимние надежды (27)

«Ну, что он ко мне привязался?» — с тоской подумала Афинаида. С каждой минутой ей становилось в обществе француза все неуютнее, несмотря на то, что он был очень любезен и рассказывал действительно смешные истории, в основном из жизни преподавателей и студентов Сорбонны. То ли дело Марго! Рядом с Королевой она сразу почувствовала себя так хорошо, словно они были давними и близкими друзьями. Марго не только рассказала много интересного про Академию, но и познакомила девушку с некоторыми преподавателями и кое с кем из гостей. Афинаида даже не успевала пугаться и теряться, слыша имена, до сих пор встречавшиеся ей только на обложках научных книг или в оглавлениях сборников и журналов. Она здоровалась, улыбалась, даже умудрялась что-то отвечать на вопросы или комплименты, но в какой-то момент от переизбытка информации и впечатлений почувствовала, что перед ней все словно поплыло. Марго, по-видимому, поняла это, потому что вдруг умолкла, взглянула на девушку и улыбнулась:

Траектория полета совы: Осенние ветры (7)

Она вновь пришла к ректору Академии спустя два дня, с распечатанным планом диссертации и бумагами, необходимыми для восстановления в аспирантуре. Киннам с кем-то разговаривал у себя, и пока Афинаида ждала, когда он освободится, ее сердце билось все быстрее. Она была бы рада приписать это волнению по поводу того, что он скажет о ее статье и набросках для диссертации, которые он, быть может, уже прочел… Но она слишком хорошо научилась разбираться в своих помыслах за годы «провала в православие», чтобы не обманываться: ей хотелось видеть великого ритора, говорить с ним, слышать, как он своим бархатным голосом называет ее по имени…

«Кто бы сомневался, что я не святая!» — усмехнулась она про себя.

Траектория полета совы: Осенние ветры (2)

В шестом часу вечера в буфете Афинской Академии, больше походившем размерами, отделкой и сервисом на ресторан, за столиком у самого дальнего окна сидели двое мужчин. Молоденькая официантка, подойдя к ним, переместила с подноса на столик два стоявших один на другом чайника, нижний с кипятком, а верхний с заваркой, два маленьких прозрачных стаканчика, по форме напоминавшие тюльпан, и сахарницу с миниатюрными кусочками рафинада. Профессор Василий Кустас питал слабость к чаю по-турецки, а ректор Академии, с которым они дружили еще со студенческих времен, тоже никогда не отказывался от этого напитка, давно прижившегося в византийской кухне. Пожелав ученым мужам приятного чаепития, официантка удалилась.