21 февраля 2015 г.

Восточный экспресс: К новым горизонтам (3)



Высокоскоростной экспресс, который следовал в Иерусалим через Никомидию, Дорилей, Анкиру, Кесарию Каппадокийскую, Антиохию, Алеппо и Дамаск, был пущен шесть лет назад и быстро завоевал популярность у византийцев и иностранных туристов, хотя билеты на него были не так уж дешевы. Но они были дешевле авиабилетов, и располагавшие лишним временем могли путешествовать с комфортом, созерцая прекрасные виды за окном белой стрелы с покатыми боками, чей путь пролегал в основном по холмистой местности, а на отрезке между Алеппо и Иерусалимом даже через несколько тоннелей в горах.

Халкидонский вокзал, откуда отправлялись все поезда из столицы в Азию, был построен еще в конце позапрошлого века, и хотя с тех пор расширялся и модернизировался, старое здание в классическом стиле, с белыми колоннами и стенами цвета охры, по-прежнему возвышалось на берегу Пропонтиды у самой воды, рядом с гаванью, где приставали вереницы пассажирских корабликов, приходивших из европейских районов Города и с берегов Босфора. Стояла чудесная весенняя погода, воздух был прозрачен и вкусен, солнце пригревало почти по-летнему, галдели чайки, морская синь навевала мечты о дальних странствиях и приключениях. Дарья приплыла немного рано и успела выпить чашечку кофе в прибрежной кофейне, глядя на противоположный берег и думая о древних мегарцах, которые основали халкидонскую колонию и были позднее обруганы Геродотом за слепоту: в самом деле, как можно было предпочесть это место мысу, где впоследствии возник Византий? Зато отсюда можно было всласть налюбоваться Оком вселенной: Святая София, громада Ипподрома и здания Большого Дворца представали как на ладони.

— Госпожа, возьмите на счастье! — раздался вдруг рядом тоненький голосок. — Всего одна драхма!

Дарья повернула голову: худенькая девочка лет десяти протягивала ей целый ворох из тонких плетеных браслетиков, разноцветный бисер весело блестел на солнце. Перебирая плетенки, Дарья увидела, что на них воспроизведены, хоть и не всегда умело, в основном древнегреческие геометрические узоры, которые, впрочем, можно было часто встретить и в обрамлении мозаик византийских церквей. Выбрав тонкий браслетик с красно-золотым греческим меандром, Дарья дала девочке две драхмы, заплатила за кофе и направилась в сторону вокзала.

Купе оказалось двухместным. «Ого! — подумала Дарья, оглядевшись. — С таким комфортом я еще никогда не ездила… Интересно, кто же поедет со мной?» Вытащив из чемодана пижаму, Дарья задвинула его в угол, глянула на себя в большое зеркало на двери, убрала выбившуюся из прически прядь волос и села. Достала мобильник, написала мужу, что она в поезде и все в порядке. Сразу получила ответ: «Счастливого пути!» Убрала телефон обратно в сумочку и принялась рассеянно глазеть в окно.

«До отправления скорого поезда “Восточный экспресс”, Константинополь—Иерусалим, остается три минуты…» — раздалось по громкой связи.

«Ну, и где же мой сопроводитель? — подумала Дарья с беспокойством. — Не хватало еще, чтоб он опоздал на поезд!»

Тут дверь купе отодвинулась, и в проеме появился Севир Ставрос. Он был одет, как всегда, во все черное: арапки, шелковая рубашка с длинным рукавом и вельветовая жилетка, на шее небрежно повязанный платок, черный с фиолетовым отливом; кожаная сумка на плече и небольшой чемодан на колесиках довершали этот стильный образ.

— Добрый день, госпожа Феотоки! — произнес Алхимик, втащил чемодан в купе и закрыл дверь. — Рад вас видеть.

Ошеломленная Дарья была не в силах выдавить из себя даже слов приветствия. В голове у нее воцарился полный хаос, а руки стали влажными. Когда она, наконец, смогла заговорить, первое, что она выпалила, было:

— Зачем вам это нужно?!

Ставрос, уже успевший к этому времени сесть напротив и придвинуть к себе одну из двух бутылок с минеральной водой, стоявших на столике у окна, изогнул бровь и уточнил:

— Что именно?

— Мне кажется, я достаточно ясно дала понять, что больше не намерена общаться с вами!

— От меня не так легко убежать, как вы думаете.

Дарья задохнулась от возмущения.

— Как вы смеете?! — почти закричала она. — Что вы себе позволяете?! Любой порядочный человек на вашем месте…

— С чего вы взяли, что я порядочный человек? — перебил он, глядя на нее с насмешливым интересом.

На этот вопрос она не нашлась, что ответить. Ее попутчика, похоже, ситуация забавляла, и только. Он спокойно открыл бутылку «Пруссы» и спросил:

— Желаете?

— Нет, спасибо! — ответила Дарья почти грубо.

На самом деле ей хотелось пить — при виде Алхимика у нее мгновенно пересохло в горле, — но услышанное так возмутило ее, что любезничать не возникало ни малейшего желания.

Вагон мягко качнуло, и перрон за окном поплыл. «Ну, вот и все, — обреченно подумала Дарья. — Две недели с этим… нахалом! Господи, куда я влипла!..»

«Нахал» между тем взял со столика пластиковый стаканчик, вынул из упаковки, налил воды и неторопливо выпил. Глаза Дарьи невольно приковались к его кадыку, двигавшемуся в такт глоткам. Она заметила как раз под ним три родинки, расположенные равносторонним треугольником — занятно…

— Надеюсь, вы не заняты выбором места, где чикнуть бритвой, пока я сплю? — поинтересовался Алхимик.

Дарья чуть не подпрыгнула и только тут осознала, что все еще не отрывает глаз от его шеи, тогда как он уже отставил пустой стакан и насмешливо смотрит на нее.

— Что за глупости! — пробормотала она, краснея, и устремила взгляд в окно. — Лучше скажите, что вам от меня нужно!

— Вы невнимательно прочли письмо из «Логоса»? Нам нужна помощь в синхронном переводе.

— Пожалуйста, не стройте из себя дурачка! — вспылила Дарья. — В «Логосе» полно хороших переводчиков, в том числе русскоязычных. Я далеко не самый лучший специалист по синхронному переводу, у меня он даже в резюме не значится. Тем не менее, вы запросили именно меня, ведь это, конечно, вы порекомендовали меня Димитриадису. Итак, что вам от меня нужно?

— Вы умеете мыслить логически. Что ж, отвечаю: я не привык бросать химическую задачу, не решив ее.

— Что вы имеете в виду?

— Вы от чего-то бежите. И к чему-то стремитесь. Иначе бы вы никогда не появились в нашей лаборатории. Я хочу понять, что за реакция в вас идет. Мы с вами уже об этом однажды говорили.

— Зачем вам это? — вскинулась она.

— Любопытство ученого, если хотите, — он слегка пожал плечами.

Дарья уже собралась разразиться тирадой о том, что она не подопытный кролик и вовсе не намерена удовлетворять чью-то тягу к знаниям… но вместо этого схватила вторую бутылку «Пруссы». Ставрос тут же ловко распечатал второй стаканчик и придвинул к ней.

— Спасибо, — пробурчала она.

Ее рука слегка дрожала, когда она наливала себе воды. Осушив стакан торопливыми глотками, Дарья глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, и сказала:

— Допустим, вам удастся это выяснить. Что вам это даст? Вы химик, копаетесь в древних рукописях и рецептах. Какое вам может быть дело до реакций в человеческих душах?

— Видите ли, одна из распространенных ошибок ученых, даже тех, которые считают алхимию не шарлатанством, а законной предшественницей современной химии, состоит в том, что они вычленяют в ней чисто химическую составляющую, а все остальное отметают, как ненужный сор, мифологию, устаревшую образность. Для них драконы, львы, киммерийские тени и прочие алхимические термины — не более чем причудливые обозначения веществ, придуманные людьми, не ведавшими научно-методологического подхода. А задача исследователя, по их мнению, состоит в том, чтобы расшифровать этот средневековый код и реконструировать тот или иной рецепт — всего лишь химический рецепт, и только. Мало кто задумывается о том, что средневековый химик и химик современный видят мир по-разному. В новое и особенно новейшее время человечество накопило такую огромную сумму знаний и информации о мире, что это повлекло неминуемую специализацию каждой отрасли науки. Средневековые ученые были энциклопедистами, они знали все науки своего времени сразу, от литературы и истории до медицины и астрологии, причем великие люди обладали практически одинаково глубокими познаниями в каждой из них: автор философских сочинений мог одновременно быть алхимиком и астрологом, а практикующий врач — писать трактаты по истории или богословию. В наше время подобное невозможно. Современный химик не будет таким же специалистом в литературе или физике, тогда как для древнего алхимика было интересно устройство мира в целом — не только химия веществ, но и, так сказать, химия слов, образов, чувств, небесных сфер… Конечной целью алхимиков были не трансмутации веществ как таковые — это всего лишь поделье, а настоящим делом было освобождение духа через материю и материи через дух. Алхимический рецепт заключает в себе несколько уровней. Описание собственно химической реакции — всего лишь один из этих уровней, но далеко не единственный. К тому же алхимики не были последовательными мыслителями. Химия как наука — точнее, та протонаука, которая существовала в те времена — руководила ими лишь отчасти. Алхимия вообще самая туманная наука из всех, оставленных нам в наследство предками: тонкость, двусмысленность, парадоксы, широта, неоднозначность… Алхимическая литература богата, есть и просто сборники рецептов для конкретных задач — например, для окраски тканей или стекла, очистки жемчуга и так далее, — и в них разобраться чаще всего не так уж сложно. Но чтобы хоть что-то понять в алхимическом трактате, надо знать на высоком уровне психологию бессознательного, не говоря уж о собственно химии.

То, о чем говорил Ставрос, было настолько интересно, что возмущение Дарьи почти улеглось: конечно, Алхимик повел себя нагло, но если в результате ее ждет две недели таких интересных бесед, то, возможно, оно того стоит… О том, что будет твориться с ней после двух недель такого общения, она предпочитала не думать.

В дверь постучали, и улыбающаяся проводница, войдя, проверила их билеты, сообщила код от замка на двери купе, спросила, не надо ли чаю или кофе, пожелала хорошей поездки и вышла.

— То есть вы хотите сказать, — заговорила Дарья после небольшого молчания, — что алхимия затрагивает все сферы человеческой жизни?

— Конечно.

— Хм… Похоже на толкование Изумрудной скрижали в одном романе… Но даже если и так, почему именно меня вы выбрали… в качестве объекта исследования? Вы правы, у меня действительно есть некоторые… внутренние проблемы, но, в конце концов, вас это никак не касается! И вокруг полно людей со всякими проблемами! Зачем вам именно я?

— Думаю, я могу вам помочь.

— Какая самонадеянность!

— Ученый должен быть самонадеян, иначе он ничего не добьется.

— И с чего же вы собираетесь начать? — насмешливо спросила Дарья.

— Для начала вы расскажете, почему пришли работать в лабораторию.

«Все равно он от меня не отстанет, — уныло подумала она. — Но, впрочем, почему бы и не рассказать… без лишних деталей, конечно! Может, он и правда посоветует что-нибудь полезное?»


предыдущее    |||   продолжение
оглавление


Комментариев нет:

Отправить комментарий

Схолия