8 января 2015 г.

Восточный экспресс: Уроборос (3)



Она не уволилась. Приближались Рождество и новый год, на работе весело готовились к их встрече, тем более что 23 декабря была еще и годовщина открытия лаборатории, и Дарья понимала, что если она уволится прямо сейчас, это обидит коллег и к тому же, вероятно, создаст им трудности с поиском замены. «Поработаю еще хотя бы до середины января, — подумала она. — А то неудобно получится, если я уйду в такое время».

По случаю праздников здесь была традиция организовывать что-то вроде подарочной викторины: сотрудники обменивались подарками, а кто кому будет дарить, решал жребий. Имена записывались на бумажки и складывались в мешочек, откуда каждый вытягивал одно и никому не должен был его раскрывать до момента вручения подарков. Сейчас имена распределили по двум мешочкам: в лаборатории было равное количество мужчин и женщин, поэтому мужчины делали подарки женщинам и наоборот. Дарья молила Бога, чтобы ей не достался Контоглу, и в итоге вытянула бумажку с именем Аристидиса. «Какое счастье! — подумала она. — О подарке ему даже думать не надо! Подарю альбом с фотографиями и автографом Василя, и он наверняка будет счастлив». Действительно, у них дома было множество фотографий с бегов и скачек, и сделать интересную подборку не составило труда. Василий смеялся, узнав, как жена решила осчастливить ученого поклонника его таланта, и с удовольствием расписался на форзаце альбома. «Конечно, не ахти какой роскошный подарок, — думала Дарья, — но для Аристидиса это точно будет равноценно куче золота!» Вообще же, по словам Эванны, от мужчин следовало ожидать довольно дорогих подарков — все они зарабатывали очень хорошо и не скупились на подношения сотрудницам в случае торжеств.

23-го вечером в лаборатории шумно праздновали. Сначала была официальная часть: после обеда пришел ректор института, поздравил всех сотрудников и каждому вручил по набору разноцветных скрепок в виде колбочек. Эванна похихикала Дарье на ухо, что такие подарки он делает каждый год и у некоторых сотрудников дома уже целый скрепочный склад. В течение дня забегали коллеги из других отделов, поздравляли, приносили и презенты — вино, сласти, фрукты, колбасу, сыр, соленую рыбу, свежеиспеченные пирожки с разными начинками. Пирожки с мясом источали такое благоухание, что у Дарьи, когда она зашла в «трапезную», потекли слюнки: у нее-то уже почти сорок дней шел Рождественский пост… Между тем, кроме нее, в лаборатории постились только тетя Вера и еще одна пожилая сотрудница. Прибегала и Илария, поприветствовала всех, обняла Дарью, отдельно поздравив ее с первой встречей Рождества на новом месте, рассмешила Эванну, что-то шепнув ей на ухо, ловко уклонилась от Контоглу, который, кажется, собирался поцеловать ей то ли руку, то ли даже щеку, подарила каждому по большой конфете, в том числе Ставросу — в черной обертке с золотыми звездами. Дарья вспомнила, что эти конфеты называются «Звёзды Востока», и, глядя, с какой легкостью подруга общается с людьми, даже с «мрачным» Алхимиком — кстати, он в этот вечер был вовсе не мрачным и улыбнулся Иларии вполне дружелюбно, принимая подарок, — подумала: «Кажется, я слишком много думаю о том, как с кем говорить и кто что обо мне может подумать. Лари, вот, ни о чем таком, кажется, даже не задумывается, а у нее все получается так естественно и хорошо, даже вот и Ставросу конфету подарить. А я бы, наверное, достанься, например, он мне по жребию, ломала бы голову, какой подарок ему сделать… и уж конечно, решила бы, что конфеты это несерьезно… Впрочем, Лари никогда не была “серьезной”, она этого просто не умеет, да и не нужно ей… А вот мне всегда не хватало такой вот легкости. Но у Лари это природное, а если я буду так себя вести, наверное, будет выглядеть фальшиво… Или я опять слишком много рефлексирую, а надо просто жить, и всё?..»

По окончании рабочего дня все скинули халаты, и началась неофициальная часть: сначала пир горой, а часа через полтора, когда все уже более-менее напились, наелись и наболтались — даже Ставрос разговорился и рассказал несколько баек из жизни Антиохийского Университета, — Контоглу встал и объявил:

— А теперь подарки!

Все весело зашумели и принялись искать свои сумки. Аристидис пришел в восторг от подарка Дарьи, в порыве благодарности поцеловал ей по очереди обе руки и тут же принялся хвастаться фотоальбомом перед Алексом Йоркасом, тоже любителем конских бегов, хоть и не столь пламенным. Дарья с улыбкой смотрела на них, когда услышала сзади бархатный голос:

— Госпожа Феотоки, вы позволите?

Она повернулась, и Ставрос протянул ей небольшую черную коробочку.

— Моим жребием оказались вы, — сказал он, еле заметно улыбаясь, — так что соблаговолите принять, с наилучшими пожеланиями. Пусть ваш дракон, наконец, поймает себя за хвост и великое делание увенчается успехом.

— Спасибо! — растерянно проговорила Дарья.

Она не ожидала, что делать ей подарок выпадет Алхимику. Точнее, мысль об этом у нее мелькнула, когда все разбирали свои жребии, но Дарья тут же постаралась отогнать ее. А сейчас ей стало очень приятно, она открыла коробочку и ахнула.

На черном бархате поблескивал кулон изумительной работы — это было понятно даже Дарье, которая не очень-то разбиралась в украшениях. На золотой цепочке — заключенный в тонкую оправу маленький дракон, пожирающий свой хвост. Уроборос! Символ «великого делания» алхимиков и, как уже знала Дарья из прочитанной книги, символ единства всего сущего и символ вечности. Он напоминал картинку из одной греческой рукописи: спина и вся внешняя часть «кольца» красные, внутренняя часть и лапки — зеленые.


Зеленый камень походил на нефрит, насчет красного Дарья не знала, что думать, кроме того, что это не рубин. Впрочем, и без того было ясно, что это дорогая вещь. В лапках дракон держал золотую шестиконечную звезду — символ завершения «великого делания». Потрясенная Дарья подняла глаза на Ставроса.

— Не беспокойтесь, это меня не разорило! — снова улыбнулся он. — На здешнем Базаре можно купить и не такое, причем по вполне божеским ценам. Надеюсь, вам нравится?

— Вы еще спрашиваете! — тихо ответила Дарья. — Разве такое может не нравиться? Это… просто невероятно красиво…

— Тогда примерьте. Мне хочется увидеть, как это будет смотреться на вас.

— Да, конечно, — чуть смущенно сказала она, осторожно вынула кулон из коробочки и подошла к зеркалу, благо оно висело на стене почти рядом.

На Дарье в этот день были вишневая юбка и нарядная белая блузка с вырезом-лодочкой, и кулон как раз поместился в него. Камни, словно согревшись от соприкосновения с теплой кожей, загорелись каким-то таинственным огнем… или ей показалось, а на самом деле это была просто игра света?.. Но все же дракончик, оказавшись у нее на груди, определенно стал смотреться живее, чем на черном бархате в коробке.

— По-моему, прекрасно! — сказала Дарья, с улыбкой поворачиваясь к Алхимику.

Он взглянул оценивающе, кивнул:

— По-моему, тоже. Что ж, я рад!

В его темных глазах что-то вспыхнуло, и Дарья внезапно ощутила, как ее сердце забилось быстрее. Она смутилась, опустила взгляд и проговорила:

— Большое спасибо! Это так неожиданно…

— О Боже, Дари, что это за красота?! — к ней подлетела Эванна. — Это подарок? — она посмотрела на Ставроса. — Это… вы? Послушайте, у вас бездна вкуса!

— Не сомневаюсь! — хмыкнул Алхимик и шагнул в сторону как раз вовремя: вокруг Дарьи в мгновение ока столпилась вся женская часть лаборатории, а мужская тоже тянула шеи взглянуть, что произвело подобный фурор…

Потом еще пили, ели, травили байки и анекдоты до десяти вечера. В какой-то момент Дарья осознала, что ей давно не было так весело. «А может, и не увольняться? — подумала она. — Что это я, в самом деле, как ребенок какой-то? Я же хотела приблизиться к другим граням жизни, ну вот, пожалуйста, что ж теперь бежать из-за первых же искушений? Этак никогда ничего не поймешь и ничему не научишься, так и останешься тепличным растением… Работает же Лари в этом институте, хотя наверняка тоже со всяким сталкивается, и ничего с ней до сих пор ужасного не случилось…»

Вечером на улице было совсем прохладно — не больше пяти градусов. Впрочем, по сравнению с морозами в это же время в Сибири здесь царило почти лето! Несмотря на выпитое вино, Дарья бодро дошла до остановки трамвая и вскоре уже ехала в сторону Феодосиевых стен. Народу в вагоне было немного. Дарья рассеянно глядела в окно, вспоминая прошедший вечер, и внезапно вздрогнула. «Пусть ваш дракон, наконец, поймает себя за хвост…» Почему Алхимик это сказал? Неужели… он о чем-то догадывается?..


Комментариев нет:

Отправить комментарий

Схолия