30 августа 2016 г.

Траектория полета совы: Весенний полет (4)



Застолье перемежалось играми. Гости, передавая друг другу эстафету, произносили тосты с пожеланиями по буквам греческого алфавита, отгадывали мелодии из кинофильмов и авторов стихов о любви и, наоборот, читали стихи автора, чье имя вынимали по жребию из плетеного кувшина, двумя командами сочиняли вирши в честь новобрачных и рисовали на скорость их портреты. А еще были светомузыка и танцы, парные и сиртаки, и шутки, и крики «горько!», и старинные свадебные гимны, и народные песни — тут всех особенно удивили Василий Кустас, Сергий Киннам и Марго, у которых оказались прекрасные голоса.

Незаметно вечерело. Афинаида уже слегка устала от лиц, поздравлений и разговоров и даже обрадовалась обещанному в программе торжества похитителю. Когда она, ненадолго отлучившись в дом, возвращалась обратно, у самых дверей ее вдруг кто-то мягко взял за локоть, и глубокий бархатный голос произнес над ухом:

— Вам придется повременить с возвращением, госпожа Киннам, ибо я должен вас похитить.

Она невольно вздрогнула и повернула голову: рядом стоял Севир Ставрос и еле заметно улыбался. Несмотря на кашу, образовавшуюся в голове из новых лиц, с которыми пришлось сегодня познакомиться, этого гостя Афинаида запомнила — очень уж он был колоритным: высокий худощавый смуглый брюнет с резкими чертами лица и острым взглядом обсидиановых глаз, одетый во все черное.

— Значит, уже пора? — с улыбкой спросила она. — Что ж, я покоряюсь вам, о мой похититель! Но куда же мы направимся?

— Будь моя воля, госпожа Киннам, я бы повел вас к морю, но мне категорически запретили уводить вас так далеко. Однако я намерен вас замаскировать, так что соблаговолите накинуть вот это.

Он достал из пакета, который держал в руке, длинный темно-зеленый плащ и накинул на плечи Афинаиды. Она запахнулась, Ставрос закрыл ее голову большим капюшоном, и она почувствовала себя то ли средневековой дамой, то ли героиней из фильма «Звездные войны». Впрочем, плащ был тонкий и легкий, так что можно было не опасаться что станет жарко.

— Вот это да, — засмеялась она, — у вас все предусмотрено! И что же теперь, вы привяжете меня к дереву в дальнем конце сада?

— А вы думали, я просто выведу вас из дома и стану водить под ручку под окнами гостиной? — поинтересовался Ставрос несколько ядовито.

Афинаида слегка растерялась, но увидела, что он улыбается уголками губ. «Ух, какой!» — подумала она и сказала:

— Нет, просто я думала… сама не знаю что. Пожалуй, мне было некогда об этом думать, — она весело махнула рукой. — Сегодня столько новых знакомств, что у меня голова идет крýгом! Но вас я запомнила. Кстати, вы можете звать меня просто по имени. А мне можно звать вас так же?

— Разумеется. Нам сюда, — Севир увлек Афинаиду в сад, в противоположную от пиршественных столов сторону. — Я намерен доставить некоторое количество хлопот вашему благоверному.


— Надеюсь, вы не станете спускать меня в колодец где-нибудь за забором? — рассмеялась она.

— Не могу обещать заранее, — ответил он с серьезной миной.

— О, я вас умоляю! — Афинаида изобразила испуг.

— Так и быть, — снисходительно произнес Севир, — я заточу вас в лесной хижине.

Солнце уже склонилось к горизонту, и везде лежали длинные тени.

— Вы хорошо ориентируетесь, — заметила Афинаида, видя, как Ставрос уверенно ведет ее по саду. — Нарочно подготовились? Или уже бывали здесь?

— И то, и другое, — улыбнулся Севир. — Мы с Феодором познакомились на одной конференции, где я раскритиковал его доклад. В результате после заседания он пригласил меня в ресторан, мы до ночи проспорили, убедил он меня лишь отчасти, но зато мы подружились. Позже у нас был один совместный проект. Точнее, Феодору понадобились консультации по истории Сирии после Реконкисты для его монографии. Я как раз в то время оказался в Афинах и бывал несколько раз у него в гостях, мы здесь гуляли по саду и обсуждали деяния далеких предков.

— Так вести научную работу, конечно, приятнее, — согласилась Афинаида. — Значит, вы историк?

— Это моя первая специальность. Сейчас я больше занимаюсь химией. Если точнее, то алхимией.

— Ого! Как интересно!

— Это действительно очень интересно, особенно если иметь в виду не просто превращения веществ, а круговорот всего мироустройства. Ведь древнее знание стремилось охватить вселенную в целом, это не наше нынешнее разделение на узкоспециализированные области.

— Ну да, философский камень, эликсир мудрецов… А кстати, по-вашему, что такое это самое великое делание?

— С одной стороны — познание своей внутренней сущности, с другой — познание вселенной с ее законами и своего места в ней.

— Звучит красиво, но на это и жизни может не хватить!

— Тому, кто не ищет, не хватит и десяти жизней. А ищущий обрящет, не так ли?

— В общем-то христианская концепция.

— Не христианская, а самая общая. В даосизме, например, работа над собой так и называется — «внутренняя алхимия». Любая вера в Бога подразумевает эту концепцию в том или ином виде, разве нет?

— Пожалуй…

Афинаиде хотелось спросить, какой веры придерживается Севир, но она побоялась, что такой вопрос будет слишком нескромным для их шапочного знакомства. Она покосилась на своего похитителя. Его длинный, но изящный нос с горбинкой и стильно подстриженные черные волосы, короткие у висков, а сзади падающие почти до плеч, показались ей подходящими для образа алхимика. «Интересный человек!» — подумала она и спросила:

— Наверное, изучение алхимии вам помогает познать свою внутреннюю сущность?

— Безусловно. Но это не такой уж быстрый процесс, — добавил он, взглянув на нее, а потом вдруг начал читать стихи:

«Откуда я пришел, не знаю.
Не знаю я, куда уйду,
Когда победно отблистаю
В моём сверкающем саду.
Когда исполнюсь красотою,
Когда наскучу лаской роз,
Когда запросится к покою
Душа, усталая от грёз.
Но я живу, как пляска теней
В предсмертный час больного дня,
Я полон тайною мгновений
И красной чарою огня.
Мне всё открыто в этом мире —
И ночи тень, и солнца свет,
И в торжествующем эфире
Мерцанье ласковых планет.
Я не ищу больного знанья
Зачем, откуда я иду;
Я знаю, было там сверканье
Звезды, лобзающей звезду.
Я знаю, там звенело пенье
Перед престолом красоты,
Когда сплетались, как виденья,
Святые белые цветы».

Афинаида внимала, почти затаив дыхание, и думала, что у Севир совершенно волшебный голос. «Мне определенно повезло с похитителем!» — подумала она и, когда он умолк, сказала:

— Это чудесно! А кто написал?

— Николай Гебреселассие.

— Правда? Я тоже его люблю! Но это стихотворение мне незнакомо.

— Подарить вам при случае полное собрание его стихов?

— Да, я была бы очень рада!

— Договорились.

— Севир, вы замечательный похититель!

— Все говорят мне это.

— Вам часто приходится похищать кого-то? — удивилась Афинаида.

— На всех свадьбах, где я бывал, меня выбирали похитителем невесты.

— А! Ну, у вас действительно такой вид… пиратский, — Афинаида рассмеялась. — Хотя для пирата вы, пожалуй, слишком галантны.

— Думаете, пираты галантными не бывают? — Севир изогнул бровь.

— По-моему, морская разбойная жизнь в мужской компании не способствует галантности… Хотя, конечно, могут быть исключения… вроде Черного Принца, например.

— Вы попали в точку. «Черный Принц» это прозвище моей молодости.

— В самом деле? Что ж, вам, пожалуй, подходит…

Внезапно Афинаида сообразила, кого Севир напоминал ей внешне: конечно же, капитана Аксуха, знаменитого пирата семнадцатого века! Но сказать Ставросу об этом она не решилась.

— Мы пришли. Вот здесь я вас заточу, Афинаида.

Они стояли перед небольшой увитой плющом беседкой в западном углу сада. Афинаида подумала, что могла бы навести Феодора на след, уронив, например, носовой платок, перчатку… А впрочем, Севир нашел бы их на обратном пути. «Ладно, даже если меня долго будут искать, хоть посижу тут в тишине, отдохну немного!» — подумала она.

— Позвольте полюбопытствовать: вам действительно задали семьдесят два вопроса на защите? — вдруг спросил Севир.

— Так уверяет моя подруга. Говорит, что считала. Мне-то, конечно, было не до того!

— Вы настоящая героиня! А теперь позвольте вашу туфлю.

— Туфлю?

— Я же должен предъявить вещественное доказательство похищения.

— А-а! — засмеялась она и вытянула вперед правую ногу. — Пожалуйста, господин пират!

Севир встал на одно колено, снял с нее туфлю и, поднявшись, спросил:

— Могу я надеяться, что вы не будете снимать плащ, махать перчаткой и кричать «спасите»?

— Можете! — со смехом ответила она. — Чего не сделаешь для такого галантного похитителя!

— Благодарю вас! — он слегка поклонился и внимательно поглядел на нее. — Я очень рад, что Феодор нашел в вашем лице спутницу жизни. Уверен, вы будете очень счастливы.

— Спасибо!

— А теперь позвольте вас покинуть. Думаю, вам не придется тут скучать слишком долго.

Феодор в самом деле нашел Афинаиду довольно быстро, и когда он привел ее обратно в гостиную, все разразились аплодисментами и приветственными криками. Однако, надо было еще заплатить выкуп похитителю: «пират» запросил угадать названия и по возможности продолжить чтение стихотворений, первые четверостишья из которых он будет декламировать. Афинаида испугалась было, что задание не из легких, но, несмотря на то что выбранные Севиром стихи были далеко не из числа самых известных произведений Гебреселассие, Константина Арванитакиса и Исаака Ласкариса, Феодор справился блестяще; правда, в одном случае понадобилась помощь всех присутствующих. Похититель был удовлетворен, невеста получила назад туфлю и, станцевав с женихом вальс, снова оказалась во главе стола.

— Как тебе Севир? — спросил Феодор.

— Очень интересный человек! Интригующий… Хотела вот как раз спросить, что ты знаешь о нем, кроме того, что он занимается историей и химией.

— Почти ничего, — засмеялся Киннам. — Он не любит говорить о себе. Наука, литература, стихи, анекдоты, случаи из жизни, что угодно, но о нем лично я, считай, не знаю ничего.

— Что, совсем ничего?! Ну, а где он живет хотя бы?

— В Антиохии, — улыбнулся Феодор. — Он, кстати, твой ровесник.

— Севир Антиохийский? Занятно!.. Но не думаю, что он такой же аскет, как его тезка-патриарх.

— О, я уверен.

— А ученый он хороший? Он сказал, что вы познакомились на почве его критики, наведенной на твой доклад.

— Да, было дело! Севир — замечательный ученый. Причем у него какая-то почти сверхъестественная исследовательская интуиция, порой я ему завидую. Это дар сродни музыкальному слуху. Если б он посвятил себя целиком истории, ему бы, возможно, не было равных, по крайней мере, в нашей стране. Но сейчас он больше занят химией и, думаю, со временем будет одним из ведущих специалистов в своей области.

— Даже так?

— Да. Я ценю его дружбу, — Феодор чуть помолчал. — Мне кажется, что у него в жизни был какой-то слом, повлиявший на его судьбу… но это только мое предположение. В любом случае не советую тебе любопытствовать, он этого терпеть не может.

— Учту, — кивнула Афинаида, заодно отметив про себя, что у нее не так слабо развито женское любопытство, как ей казалось, и задумчиво добавила: — А хорошо там было в беседке, тихо…

— Ты уже устала, моя совушка.

— Да, но ведь такое бывает раз в жизни! — улыбнулась она. — Ничего, еще немного…

— И нас ждет супружеское ложе!

— О, да!
_________________________________

В главе использовано стихотворение Николая Гумилева «Credo».

оглавление —————

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Схолия