12 августа 2016 г.

Траектория полета совы: Весенний полет (2)



Венчание состоялось в Парфеноне, как и ожидало большинство друзей и знакомых, хотя в глубине души Феодор, пожалуй, предпочел бы академический храм Дионисия Ареопагита, а Афинаида — Одигитриевский и отца Елисея в качестве совершителя таинства. Однако гостей ожидалось столь много, что эти храмы их бы просто не вместили, а Парфенон, с другой стороны, был связан с божественной изгнанницей и их покровительницей… Афинаида почти ожидала увидеть рыжие волосы и клетчатый пиджак в толпе пришедших на торжество или где-нибудь между возносящихся ввысь колонн древнейшего храма Империи, хотя умом понимала, что такие мечты определенно отдают тщеславием… Да и могла ли Афина явиться в храм, ей больше не принадлежащий? Зато отец Елисей на венчание пришел и преподнес в подарок благословение и красивую лаковую шкатулку собственной работы — оказалось, что он на досуге занимается таким рукодельем.

В кофейне «Панафинеи», располагавшейся за храмом у юго-западного края скалы Акрополя, все гости после церемонии смогли угоститься у столов с шампанским и фруктами, поздравить новобрачных и пообщаться между собой. На дальнейшее празднование дома у Киннамов были приглашены только друзья, избранные знакомые и близкие родственники.

Василий Кустас пришел с женой Асмой и сестрой Таис. Асма, красавица-египтянка, с которой Василий познакомился в студенческие годы на международной конференции по философии, отнеслась к Афинаиде со всем пылом восточной приязни. Таис, изящная русоволосая женщина тридцати лет, напротив, повела себя сдержанно и на нововенчанную госпожу Киннам глядела, скорее, изучающе, так что Афинаида даже задумалась, не питает ли она нежных чувств к Феодору… Впрочем, от этих мыслей ее вскоре отвлек поток гостей, новых лиц и поздравлений. Приехали Эрве Рокар и сэр Патрик, оба в одиночестве. Пришла Элен со своим молодым человеком, веселая, раскованная и совсем не похожая на ту бесстрастную манерную секретаршу, которую изображала в приемной ректора. Пришла Ирина — нарядно одетая, тщательно накрашенная, она старалась держаться уверенно, и все-таки чувствовалось, что подруга не в своей тарелке: попала в такое общество! Афинаиде было немного неудобно перед ней — слишком уж по-разному сложилась у них судьба, — но еще неудобнее было бы не пригласить подругу на свадьбу… А Мария, как с удовольствием отметила Афинаида, без умолку болтала с Дени Пикаром. Француза они с Феодором приглашать бы, наверное, не стали, если б не Мари, которая, к удивлению Афинаиды, с некоторым смущеньем спросила:

— Слушай, Ида, а Пикара вы, случайно, не пригласите на свадьбу?

— Не знаю, мы пока еще не составили весь список… А что?

— Ну… я бы с ним пообщалась… Интересный мужчина. Я с ним еще на прошлом дне рождения Феодора поболтала, когда Марго тебя во главу стола увела, да и в этом году он меня тоже припомнил, так мы поговорили о том, о сем… В общем, я не прочь с ним опять встретиться!

«А что, может быть, у них все получится, — с улыбкой подумала Афинаида. — Судя по тому, что они оба говорили о взглядах на брак и вторую половинку, представления о совместной жизни у них очень похожи!»

Вокруг бегали корреспонденты светских хроник, выбирали ракурсы, щелкали камерами. Прибыл чопорный секретарь с приветственным адресом от эпарха Афин.

— Надеюсь, хотя бы митрополит Дионисий не придет нас поздравлять, — пробормотал Феодор. — Это выглядело бы уж слишком лицемерно.

— Он что, до сих пор зол из-за твоего романа?

— Не удивился бы. Но, думаю, он куда злее из-за провала с возвращением в школу уроков христианского воспитания.

Три года назад этот благочестивый проект активно продвигал митрополит Ираклийский Кирик, и многие собратья, в том числе Афинский владыка, его открыто поддерживали. Против выступил ряд известных интеллектуалов и деятелей искусства, но именно интервью великого ритора «Афинской Агоре» сыграло ключевую роль в провале церковной иницативы: саркастически ехидное, полное острых шпилек в адрес церковников и их методов христианского воспитания, оно было перепечатано ведущими изданиями, и проект Кирика не поддержали. После этого церковный истэблишмент разгневался на Киннама, а кое-кто из священников-ревнителей даже грозил анафемой, тем более что почти одновременно вышел его роман «Тени Парфенона», где деятели Церкви изображались не слишком приглядно…

Обошлось без митрополита. Когда гости опустошили столы в кофейне и наобщались, журналисты намахались камерами, а все желающие поздравили новобрачных — к ним подходили даже незнакомые люди, оказавшиеся на Акрополе в это время, а кое-кто умудрился попросить у Феодора автограф, — можно было, наконец, поехать в краткий фототур по Афинам.


Но сначала, спустившись с Акрополя, новобрачные поднялись на скалу Ареопага. Туристы отходили, давая им возможность сфотографироваться на фоне то одного вида, то другого. Кое-кто узнал Киннама и тоже начал снимать, а некоторые фотографировали их просто из эстетических соображений — такая красивая пара! Афинаида осторожно ступала по неровным камням в своих туфлях на каблуке — впрочем, на удивление удобных, но все-таки здесь в такой обуви расслабляться было опасно, хотя муж и поддерживал ее под руку. Муж! «С ума сойти! — подумала она, глядя на парк Акрополя с высоты скалы, где когда-то афиняне вели споры и апостол Павел проповедова «неведомого Бога». — Я вышла замуж! За Феодора Киннама! Я преподаю в Афинской Академии! Обо мне пишут в газетах! Я скоро буду танцевать на придворном балу! И это я, та самая, которая ходила в страшных балахонах и боялась глаза от земли поднять!..»

— Ну, пойдем? — спросил Феодор. — О чем замечталась?

— Я не замечталась, просто подумала, что, скажи мне еще года два, а тем более четыре или шесть назад, что со мной случится все это… Чу-де-са!

— Это потому, что ты сама — чудо! — улыбнулся муж, обнимая ее.

Снимок, который в этот момент сделал фотограф, подкравшись сбоку, оказался одним из лучших во всей свадебной серии.

Повернувшись, они направились к спуску с Ареопага и тут увидели ее. Она стояла недалеко от лестницы, у края скалы на скате, где обычный человек устоять бы никак не смог — просто не удержался бы на скользком камне. И в этот раз она вовсе не напоминала странную оборванку — теперь это была настоящая богиня, хотя не совсем походившая на традиционные античные изображения: в длинной белоснежной тунике и красно-зеленом клетчатом плаще, с драгоценным обручем на лбу; распущенные рыжие волосы волнами падали на плечи; на левой руке сидела большая пестрая сова, в правой руке веточка оливы; ни шлема, ни оружия, да и вид у нее был не воинственный, хотя, безусловно, величественный и гордый, — и было во всем ее облике что-то явно нездешнее, от иных измерений и реальностей. Но в таком виде Афину, похоже, лицезрели в этот момент лишь новобрачные; остальные посетители Ареопага ничего не замечали, смотрели мимо и сквозь чудесную гостью. Афинаида поняла, что Феодор тоже узрел богиню, по тому как он внезапно замер.

— Ты видишь? — спросил он еле слышно.

— Да, — прошептала она.

Афина улыбнулась им и приветственно подняла руку с веточкой.

— На счастье! — произнесла она и начала таять, словно марево, и спустя несколько мгновений на краю скалы никого не было.

— Господин Киннам, мы едем дальше? — раздался за их спиной голос фотографа, и новобрачные вздрогнули.

— Да-да, — отозвался Феодор, — конечно, едем.

Уже в машине, сидя рядом с мужем на заднем сиденье — фотограф был на переднем рядом с шофером, — Афинаида тихо проговорила:

— А я ждала ее… думала: вдруг появится!

— Я тоже, — признался Феодор. — Хотя все-таки это… что-то из области фантастики.

— Вот и я все думаю: а как это? Откуда она… ну, на самом деле? Или где-то там и правда есть сфера низших богов, как это у Плифона расписано?

— Или архетипов коллективного бессознательного.

— Да, но это сейчас мы видели ее… как этот самый архетип или кого там… а больше никто ведь не видел! Но как она может являться в виде обычной девушки, которую видят все?

— Святые же, говорят, являются, даже не существовавшие исторически. Так почему бы и Афине не являться? — улыбнулся Феодор. — Полагаю, существа из той реальности способны принимать какие угодно зримые формы и становиться видимыми для кого хотят. А как это — Бог знает! Может быть, когда-нибудь мы глубже продвинемся в изучении сознания и поймем, как вообще устроена вселенная… Лично мне теория видимого и невидимого миров и их трансформаций как разного уровня проявлений единого божественного Разума кажется вполне реальной. По крайней мере, это выглядит куда правдоподобней, чем дуалистичный мир традиционного христианства: кроме ангелов и бесов, никаких потусторонних сущностей. Если уж по эту сторону космос устроен так сложно и настолько многогранен, то едва ли по ту сторону он совсем уж примитивен!

— Логично… — задумчиво отозвалась Афинаида. — А что Афина имела в виду, сказав «на счастье»?

— Счастье, что же еще! — засмеялся Феодор. — Или тебе хочется еще и свадебный подарок?

— Ну-у… а почем бы и нет?

— О, женщины!

Нафотографировавшись в разных исторических и красивых местах, они уже ехали по Приморскому шоссе в Глифаду, когда у Афинаиды в сумочке тренькнул мобильник — это был свиток от отца: он спрашивал, скоро ли новобрачные прибудут домой. Афинаида пригласила отца на свадьбу, и он приехал из Адрианополя, жил у Киннамов и сейчас, пока они разъезжали по городу, вместе с Фотисом и родителями Феодора принимал и развлекал на вилле гостей. «Минут через десять», — написала она в ответ и, возвращая телефон в сумочку, внезапно заметила в ее глубине что-то зеленое. С удивлением раскрыв сумку пошире, Афинаида извлекла оттуда… оливковую веточку, похожую на те, что продавали в афинских сувенирных лавках, но более изящной выделки: на вырезанной из оливкового дерева ветке красовались листья и плоды, выточенные из зеленого оникса.

— Ой! Откуда это? Это… ты мне подложил?

— Нет, — Феодор был удивлен не меньше нее. — А красивая! Ты хочешь сказать, что не знаешь, как она попала в твою сумку?

— Ну да! Утром ее там не было, по крайней мере…

— Что ж, — сказал Феодор после секундного молчания, погладив кончиками пальцев ониксовые листья, — ты хотела подарок от Афины — вот и он!

— Невероятно! — прошептала Афинаида, готовая заплакать от избытка чувств.

— Как сказал некто из древних, «вероятно и то, что происходит много невероятного». И, по-моему, после всего, что с нами случилось за последнее время, это очевидно!


оглавление —————

1 комментарий:

  1. У Совоокой всегда хорошие и нужные подарки. :)

    ОтветитьУдалить

Схолия