29 июля 2016 г.

Траектория полета совы: Зимняя сказка (20)



В последний понедельник февраля — пошла уже третья седмица Великого поста — Феодор с Афинаидой после лекций в Академии поехали получать сигнальные экземпляры нового романа великого ритора. Он дописал его буквально за несколько дней после Богоявления, а в издательстве уже давно ждали текст, и никаких задержек с печатью не возникло.

Афинаида прочла роман еще в электронном виде и сказала Киннаму, с волнением ожидавшему ее отзыва:

— Это удивительно! Никогда не думала, что реальную историю можно так переработать… Вроде и о нас, и не о нас, и так красиво, так невероятно красиво!

— Что там о нас, а что нет, будем знать только мы двое, — улыбнулся Феодор. — Я обычно избегаю ярких внешних совпадений с жизнью реальных людей.

— Зато ты часто описываешь свои мысли и чувства, правда?

— Да. Но это как раз обычно мало кто понимает. Разве что те, кто хорошо меня знает, как Василь или Марго… Но ты меня разгадала, и не зная.

— Ну, я же твоя половинка!

— Да, если б я раньше узнал, что ты так поняла мои романы, я бы, наверное, меньше колебался с признанием, — он обнял ее и поцеловал. — Я ведь когда-то так надеялся, что августа прочтет и все поймет, но она не поняла… Когда ты в ресторане сказала мне, что вычитала из романов мою любовь, я окончательно понял, каким был дураком, сомневаясь в нашем будущем!

— А я, когда читала, очень удивлялась, что все эти женщины, которые по тебе вздыхали и гадали, почему ты стал «монахом», ничего не поняли! Ведь кажется — невозможно не понять…

— Ареопагит сказал, что «всё сущее познаётся путем сопричастности». Так что все правильно: только ты полюбила меня так, чтобы понять это, а я… Мне теперь думается, я и августу любил потому, что мне казалось — я в ней нашел то, что искал. Но на самом деле я искал тебя, потому так быстро и охладел к ней, когда тебя встретил. А ведь это меня тоже смущало поначалу: вроде столько лет любил — и так быстро потерял интерес. Ведь, если смотреть поверхностно, выходило: получил отказ — ну что ж, поищу другую… Тем более с моим прошлым… Сложно было довериться своим чувствам и разобраться, что к чему.

— Тебе было тяжело, я понимаю… И знаешь, вот это — как трудно себя понять — ты тоже в романе показал очень точно! В общем, мне все очень-очень понравилось, просто вот как будто я сама писала, если б умела!

— Я очень рад, Афинаида! То, что я пишу, нравится многим, хотя каждый понимает, наверное, по-своему, но я хотел написать именно так, чтобы ты восприняла это, как свое собственное, как если бы ты была соавтором… Да ведь ты и была им!

— Да, — она положила голову ему на плечо, и они немного постояли молча, обнявшись.

— Но в новом романе, думаю, гораздо больше читателей станут искать автобиографический подтекст, — сказал великий ритор.

— Почему?

— Поймешь, когда роман выйдет, — Феодор загадочно улыбнулся.

Теперь Афинаида держала в руках книгу в золотистой обложке, гладила приятную матовую поверхность, рассматривала рисунок — как и в оформлении предыдущих романов Киннама, это была легкая графика: две фигуры, мужская и женская, шли по дороге навстречу восходящему солнцу, наверху имя автора, а ближе к нижнему краю — летящая сова, и над ее распростертыми крыльями парило название романа…

Директор издательства после знакомства с Афинаидой любопытно поглядывал на нее и, наконец, спросил с улыбкой:

— Значит, вы и есть та самая Афинаида?

Она чуть вздрогнула и растерянно подняла на него глаза, не зная, как понимать этот вопрос. Но Феодор ответил за нее:

— Да, это она, — и в ответ на ее удивленный взгляд сказал: — Посмотри там в романе посвящение, ты его еще не видела.

Афинаида в волнении открыла книгу, перевернула титульный лист и прочла:


                                                        Афинаиде

Полет совы на нежных крыльях ночи
Над древним городом осеннею порой
Как отпущение — и ты летишь со мной,
Дар промысла и сбытие пророчеств.

Боль, воплощенная в страницы книг,
Счастливой встречей странно обернется.
Как взмах крыла совы, настанет миг
Освобождения — и цепь, звеня, порвется.

Отпустит прошлое и уплывет во тьму
Пером совы в ночь зимнего тумана.
В твоих глазах рассвету моему
Сиять вовек светло и необманно.

Расправить крылья долго не решался я,
Но ты мне помогла, любовь моя.


оглавление —————

2 комментария:

  1. За сонет с совой простила автору бесцеремонное обращение с совой при получении премии :).
    И конечно, очень жду продолжения. Восхитительная вещь!

    ОтветитьУдалить

Схолия