17 июня 2016 г.

Восточный экспресс: Венец Востока (5)



Гости начали съезжаться за несколько дней до свадьбы: почти никто из друзей Дарьи раньше не бывал в Антиохии, и им хотелось посмотреть город. Фрося  приехала с Григорием и Иларией, и их поселили у Ставросов. Остальные расселились в гостиницах и днем гуляли по городу, а по вечерам толклись в доме у Алхимика. Фрося сразу подружилась с дочками Маро, и те таскали ее по своим любимым прогулочным маршрутам. Однако Дарья подозревала, что Фросе больше хотелось бы получить в качестве гида Йоргу, судя по взглядам, которые девочка кидала на него исподтишка. Но увы, девятнадцатилетнего парня общество тринадцатилетних девчонок заинтересовать никак не могло: Фрося для него была всего лишь еще одним другом семьи, и он далеко не каждый вечер появлялся в общей гостиной — у него была своя жизнь, университетские друзья и хобби в виде большого тенниса. Конечно, года через три-четыре Фрося станет юной красавицей, способной соблазнить и Йоргу, вот только вряд ли он до этого момента не успеет завести подругу…

Илария рассказала о свадьбе Василия и Миранды — они поженились в середине июля — и показала на планшете фотографии с торжества. Миранда выходила замуж в алом платье, очень ей к лицу; они с Василием выглядели красивыми и счастливыми. Свадьба была шумной и пестрой: друзья Василия с ипподрома, разнообразные друзья Миранды, родственники, итальянский дядя невесты, оказавшийся профессиональным поваром и состряпавший вместе с ее матерью такой стол, что из-за него пришлось буквально выползать — все было невероятно вкусно, и гости объелись страшно!

— Торжество было светским, но Василь говорит, что Миранда, может, покрестится, она пока думает… Говорит, что ее впечатлила вся их история, промыслительно вышло! В общем, если надумает, то они потом повенчаются, так что, может, мы еще раз их свадьбу отпразднуем! — Лари засмеялась. — Ну, я за них рада и за вас с Севиром, правда чудесно, что все так вышло!

Дарье захотелось пригласить на свадьбу Эванну О’Коннор, а та до приезда в Антиохию несколько дней провела в Константинополе, нанесла визит бывшим коллегам по лаборатории и привезла еще одну свадебную новость: Алексей Контоглу в мае женился на Марфе, своей бывшей аспирантке.

— Надо же! — воскликнула Дарья. — И как они? Счастливы?

— Мне показалось, что да, — кивнула Эванна. — Кто бы ожидал, а? Я-то думала, она после защиты сразу сбежит из лаборатории, да и она сама так говорила, а вон как повернулось! Есть тут что-то от Пигмалиона и Галатеи… Все передают вам с Севиром большой привет и всяческие благопожелания! Дари, ты крута! Захимичить Алхимика, вот это да!

— Думаю, все дело в правильном катализаторе, — улыбнулась Дарья.

Вечером накануне свадьбы жених устроил «мальчишник» с друзьями в баре неподалеку от Антиохийского Университета.

— Ну что, Сев, ты наконец-то нашел свою половину, я страшно рад за вас обоих! — сказал Лев. — Все-таки, что ни говори, а досадно было смотреть, как ты двадцать лет маялся.

— Что, так заметно было? — усмехнулся Севир.

— Нет, но… просто я ж тебя знаю, ты с детства был романтиком, а романтику для счастья нужна прекрасная дама, а не временные дамочки.

— Теперь наши ученые дамы и дамочки, наконец, успокоятся и перестанут строить планы, как тебя завоевать и скрасить твою одинокую жизнь, — улыбнулся Павел, коллега Севира по лаборатории.

— И то дело! — фыркнул Алхимик.

Он много лет был занозой в душах университетских женщин: стильный брюнет в черном, загадочный, умный, богатый — и холостой! Как он ни отпугивал искательниц романтики язвительностью и мрачной миной, они продолжали предаваться мечтам и строить матримониальные планы. А теперь на работе и в самом деле станет поспокойнее.

— Признайся, дружище, ты просто искал самую красивую! — подмигнул Каллист.

— Главное не в красоте, — отозвался Севир, — а в том, что с Дарьей я чувствую себя… алхимично. Идеальное взаимодополнение. Рационализировать это трудно, это на уровне глубинного бытия… нечто сродни чуду. Я бы сказал, что… любовь это когда, соединяясь с человеком, понимаешь, что такое Вселенная. Когда самые обычные вещи вокруг начинают сверкать золотом. До встречи с Дарьей я не знал, что так бывает, — он улыбнулся. — Она — мой философский камень.

— Так выпьем за нее! — возгласил Лев.


Между тем Дарья дома чаевничала с подругами, старыми и новыми. Впрочем, пили они не только чай.

— Поднимаю бокал за мою дорогую Иларию, — сказала невеста после тоста за нее саму и за жениха. — Ведь именно она надоумила меня когда-то пойти на работу в лабораторию, и там я познакомилась с Севиром! Лари, ты — мой добрый ангел!

Та улыбнулась чуть смущенно и ответила:

— Я очень переживала, когда у тебя с Василем все пошло наперекосяк… Но сейчас, раз все в итоге вышло хорошо, можно, наверное, безбоязненно ощутить себя ангелом!

— Хм… Интересно, — задумчиво протянула Елизавета, — кто же стал добрым ангелом для нас с Паном? Наверное, Кирик Ираклийский!

Лари залилась смехом. Дарья поинтересовалась:

— Почему?

— О, это целая история, рассказать?

— Конечно!

Лизи поведала, как во время Золотого Ипподрома летом 2010 года митрополит Кирик нанял хакера испортить на сайте «Синопсиса» статью Пана о трубопроводе из Баку через Византию в Европу, в результате чего Стратиотис, напуганный кознями православных, несколько дней скрывался, не ночевал дома и в итоге зарулил вечером к Елизавете, которая, пребывая в унынии от облома в личной жизни, как раз собиралась распить бутылку коньяка…

— Так что, если б не тот кириковский хакер, не видать бы нам с Паном разговора по душам и всего последующего! Так вот оно и бывает. Мироздание — оно умное!

— Алхимичное, — кивнула Дарья. — Только мы часто глупим и сопротивляемся ему.

— И смотрите, — заметила Лизи, — уж и трубопровод тот в сущности не актуален, сибиряки залили Европу нефтью по горло, а сколько крику было, подковерной борьбы… Зато люди, вот как мы с Паном или принцесса с ее мужем — они же на той же нефтяной интриге познакомились тогда! — нашли друг друга и теперь счастливы. Вот это и есть самая правильная алхимия, это то, что на самом деле важно… А вся эта политика — ерунда! Это я тут распаляюсь, пока Пан не слышит, — добавила она с иронией. — Ему такое не скажи — обидится и будет дуться. Как будто он сам — не меньше как вершитель мировых судеб!

— По моему, для мужчин политика это что-то вроде компьютерной игры, — Илария рассмеялась. — Обругал Синклит, похвалил императора… осудил одного министра, согласился с другим… и вроде бы поучаствовал в вершении судеб Империи! Но Пан-то твой пишет статьи под политический заказ, так что он и в самом деле в чем-то участвует. А вот мой Грига только с телевизором горазд спорить… Ой, ну ладно, что это я! У нас сегодня другие главные герои! Но давайте выпьем еще и за детей! Чтоб им на новом месте было хорошо.

— Макс с Дорой вроде выглядят довольными, — заметила Лизи, когда подруги выпили. — Привыкли уже?

— Да, им тут очень нравится, — кивнула Дарья. — И сад, и река, и кошки… да и друзей у них много появилось. А в Мариам они просто влюблены! И собор им очень нравится, где мы завтра венчаться будем, я ведь их туда вожу на причастие.

— О да, собор — крутейшая круть! — воскликнула Лизи, побывавшая там днем раньше. — Никогда такого даже не представляла, пока не увидела!

— Там и настоятель очень хороший, я не ожидала. А Севир говорит, что в таком месте другой и не ужился бы. Может, так и есть, там совсем особая атмосфера… То есть на самом деле настоятель там патриарх Антиохийский, это же кафедральный собор. Но, так сказать, его заместитель — отец Серафим. Он там и духовник. Мы, когда разрешение на венчание получили, я туда пошла на исповедь. Готовилась морально, думала: вот расскажу ему, что со мной было, и он ка-ак изречет что-нибудь суровое! А он меня… очень понял. Все-таки некоторые священники, — задумчиво добавила Дарья, — такие как отец Серафим… или как синкелл Иоанн в Константинополе… они особенные… словно из другого теста, чем остальные. В них чувствуется внутренняя жизнь… то есть, что они не просто говорят «как положено», а из своего опыта и размышлений. Вот бы они все такие были! Может, тогда бы и людей больше в церковь ходило, и меньше было бы всяких недоумений…

— Может, когда-нибудь так и будет! — сказала Илария. — Я тут оптимистка! Если уж Церковь сохранилась у нас столько времени и смогла, к примеру, избавиться от лишних имений…

— Скорее, ее избавили, — фыркнула Вера.

— А не важно! — Лари тряхнула головой. — Все равно по промыслу! Вот, и если все это как-то сохраняется, движется… то, уж наверное, будут и дальше перемены к лучшему! Люди же… и общество в целом — мы же развиваемся, сейчас уже не то, что в девятнадцатом веке, а тем более еще раньше, ну и все остальное тоже меняется вместе с людьми, а как иначе? Иначе в храмы и правда никто не станет ходить, кроме чудиков каких-нибудь или любителей древностей!

— Тут я соглашусь, — кивнула Вера. — Хоть я в церковь и не хожу, но как психолог я тоже лицо заинтересованное. У многих людей проблемы на религиозной почве, иногда очень тяжелые, возникают именно потому, что в Церкви все еще много архаичного, она — структура слишком жесткая, чтобы поспевать за переменами в людском сознании, в обществе и в науке, и возникают разрывы, противоречия… По-моему, то вечное, что действительно важно для души, оно вне времени, просто его надо уметь в каждую эпоху формулировать на новом языке. А жесткость структуры держится чаще всего как раз на неважном, иногда даже вообще на нелепом и вредном, если разобраться, особенно с точки зрения психологии… Но я думаю, что, если Церковь хочет оставаться живой и, как говорится, пасти живую паству, а не воображаемую, то перемены неизбежны.

— А помните, в Хорском монастыре на мозаике Христос — «Земля живых»? — сказала Дарья. — Живых, живущих… а не каких-то застывших на века образцов поведения. Вот и собор здешний — он тоже как будто живой

— Ух, вы все так про него рассказываете, я прямо жду, не дождусь завтрашнего дня! — воскликнула Эванна, прибывшая в Антиохию утром. — Я фотографии видела, конечно, но…

— Нет, что ты! — Дарья даже руками взмахнула. — Фотографии — совсем не то! Ничего они не передают, совсем. Это надо видеть! Севир называет его храмом Великого Алхимика, и это вот точно! Я бы еще назвала его храмом природы… или даже Космоса.

— Дари, ну, расскажи же, как ты заалхимичила Севира! — сказала ирландка. — Страсть как любопытно! Вот уж никак не думала, что это возможно, когда работала с ним!

— Да ничего я не химичила, — улыбнулась Дарья. — Я его полюбила, вот и все. Такого, какой он есть. И, наверное… такого, каким он способен быть, когда его любят. А то, как он вел себя в лаборатории и… вообще по жизни тогда… это была маска.

— А ты сумела заглянуть под нее, — кивнула Вера. — Это и есть высшая алхимия. Далеко не все умеют так любить и так увидеть человека.


предыдущее    |||   продолжение
  
оглавление

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Схолия