3 июня 2016 г.

Восточный экспресс: Венец Востока (3)



Прогулки по Антиохии были чудесны, но и сидеть дома было приятно, тем более, что в первое время Дарью почти освободили от забот, чтобы она могла придти в себя после всех потрясений и волнений. За старшими детьми присматривала в основном Мариам, хозяйственными делами заправляла тоже она, руководя домработницей, поваром и двумя садовниками. Дора целыми днями пропадала в саду, рисуя то цветы и деревья, то кошек — у Ставросов их было четверо: черный желтоглазый кот, необычайно изящный и юркий, похожий на пантеру в миниатюре, и другой, рыжий, толстый и ленивый, а также две небольшие трехцветные кошки, очень ласковые и мурчащие. Максим неожиданно увлекся садоводством, и чаще всего его можно было видеть в компании одного из садовников или новой бабушки: несмотря на все еще сложные отношения с Севиром, к его матери мальчик сразу привязался и увлеченно слушал рассказы о растениях, их привычках и прихотях, помогал обрывать увядшие цветы и обрезать засохшие стебли. Завтрак Мариам готовила собственноручно, и по утрам Севир с Дарьей плавали в бассейне возле дома, одевались и спускались в столовую, выходившую на просторную террасу, где их уже ждал ароматный кофе, йогурт с медом или вареньем и восхитительного вкуса печености, причем каждый раз новые.

— Сколько же у вас рецептов? — спросила удивленная Дарья госпожу Ставру через две недели по прибытии, вдруг осознав, что еще ни разу пирожки, плюшки и печенья не повторялись.

— На год хватит, — невозмутимо ответила Мариам и улыбнулась. — А там уже все забудут, что было в начале, и можно будет повторить.

— Потрясающе! — сказала Дарья.

— А я не забуду! — воскликнула Дора. — Я запомню, запомню!

— Посмотрим, — улыбнулась госпожа Ставру.

— Да забудет она все уже через два дня! — авторитетно заявил Макс.

— Заудет! — подтвердил Проня, и Севир засмеялся.

Как же Дарья любила его бархатистый смех! И капли на кончиках его волос, еще влажных после купания, и золотые искры в черных глазах, и длинные пальцы, тянущиеся за печеньем…

За завтраком на столе всегда стоял букет свежесрезанных цветов, и их сочетания, кажется, тоже не повторялись. Впрочем, при наличии такого огромного сада это было не слишком удивительно. Сад был идеальным местом для прогулок, отдыха и работы: всегда можно было устроиться с ноутбуком или книжкой в беседке или на скамеечке и переводить, читать, путешествовать в интернете — вай-фай ловился на всей территории участка. Мариам, после того как покинула большую сцену, занималась садоводством много и со страстью, и теперь особняк Ставросов был окружен настоящим произведением искусства: здесь были аллеи и фонтаны, лужайки и беседки, тенистые уголки и скамейки под декоративными арками, увитыми розами; цветы и травы всех мыслимых и немыслимых сортов и оттенков то раскидывались пестрыми коврами вдоль тропок и дорожек, то уступами поднимались до высоты больше человеческого роста, то вились по шпалерам и свисали гирляндами над головой, то взбирались по каменным горкам или живописно обступали берега небольших прудов… Рододендроны и азалии, мальвы и лилии, любящие тень аконит и наперстянка, и еще множество кустов, цветов и трав, названий которых Дарья не знала да и вряд ли смогла бы запомнить их все. С деревянных скамеек и кресел, разбросанных по саду, непременно открывался вид на какой-нибудь пейзаж с мостиком или прудом, клумбу, реку или просто на красивую группу деревьев. Столики и скамейки на лужайках располагались так, что в любое время дня можно было найти место в тени растений — то у арки, заплетенной розами, то возле увитой клематисом шпалеры, то под раскидистой глицинией, чьи кисти свешивались почти до столика. Было и несколько лужаек побольше, с изящными беседками, где можно было прекрасно проводить время и в жару, и в ненастную погоду — которой, впрочем, в Антиохии почти не бывало. Сад орошался сложной системой, включавшейся по утрам и вечерам. На каждом столике стоял красивый горшок в виде вазы, где рос небольшой розовый куст — всякий раз новой расцветки. Розы вообще были гордостью Мариам Ставру — в ее саду их росло больше сотни сортов и Бог знает, сколько разных оттенков.


А ароматы!.. У Дарьи в первые дни даже кружилась от них голова. Словом, сад был в высшей степени волшебен и алхимичен. Был здесь и «уголок Алхимика» — со скамейкой из темного дерева под апсидообразной шпалерой, заплетенной темно-фиолетовым клематисом, в окружении кустов великолепных черных роз и миниатюрных японских кленов с бордовыми листьями. И в этой прекрасной темноте тем ярче сияли чудесные нежнорозовые махровые розы, похоже, недавно посаженные тут и только начинавшие свой путь по шпалере вверх.

— А этих роз тут не было! — заметил Севир, показывавший Дарье сад на другой день после приезда. — Видно, мама посадила специально к нашей встрече.

— Какой-то символ?

— Конечно. Роза уже начинает сплетаться с клематисом в любовном объятии.

Дарья засмеялась, повернулась к Севиру и обняла его:

— Ведь так куда красивей, правда?

— Еще бы!

Когда они нацеловались и уселись на скамью, Дарья сказала:

— А я, когда ехала сюда, немного боялась, что у тебя и в комнатах все черное.

— Я все же не такой маньяк, — усмехнулся Севир.

В комнатах Севира на втором этаже особняка, действительно, не было ничего мрачного: хотя черный цвет там присутствовал — в мебели, коврах, светильниках, — но в сочетании с разнообразными оттенками светлого дерева, меди, лиловых и синих тканей это смотрелось вовсе не мрачно, скорее, навевало ощущение чего-то магического. Постельное белье оказалось шелковым, белый узор на черном фоне с одной стороны и черный на белом с другой. Узор состоял из причудливых сочетаний алхимических знаков.

— Боже, какие ощущения! — проговорила Дарья, впервые оказавшись на нем обнаженной.

— Я знал, что тебе понравится, — улыбнулся Алхимик.

— Ты что, заказывал это белье нарочно?!

— Да, по интернету, еще когда мы были в Константинополе. Вчера доставили, успели.

— Чувствую себя царицей, — пробормотала Дарья, подумав, что даже близко не представляет, сколько должен стоить такой комплект белья, сделанный на заказ.

— Ты и есть царица, — сказал Севир, заключая ее в объятия. — Моя прекрасная белая царица.*


————————————

* Белая царица/королева — алхимический символ ртути, которая соединяется с красным царем (серой; имеются в виду «алхимические» ртуть и сера, не тождественные обычным веществам под этим названием); в результате их алхимического брака рождается ребенок — философский камень, эликсир жизни.

предыдущее    |||   продолжение
  
оглавление

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Схолия