21 июня 2016 г.

Траектория полета совы: Зимняя сказка (14)



Спустя два дня Афинаида после работы, наконец, нашла время, чтобы провести вечер с Марией в кофейне неподалеку от Академии. Она вкратце рассказала подруге о том, как произошло их объяснение с Феодором.

— Счастливая! — сказала Мари. — Какая же ты счастливая! Ну, я ужасно рада за тебя! Ты за эти дни еще красивей стала, знаешь? В Академии все о вас говорят, все бабы умирают от зависти! — она засмеялась. — Но я всем говорю, что кто достоин, тому и пирожок! Ну, после твоей защиты на это трудно возразить, даже самые жуткие завистницы признают, что ты была великолепна! А ведь я тебе говорила, что Киннам к тебе неравнодушен, а ты не верила! Все-таки у тебя было такое низкое мнение о себе… Ну, почему это так, Ида? Почему ты все время словно боялась чего-то?

— Почему?.. Вот, знаешь, теперь я могу рассказать, почему. Помнишь, я сказала, что это долгая история — о том, где меня так «сделали»? Ну вот, теперь я расскажу, теперь это уже точно в прошлом, все закрыто, все кончилось навсегда, уже не больно рассказывать. Я ведь тебе говорила, что раньше несколько лет при церкви работала…

— Ну-ну?

— А ты помнишь… знаешь о скандале с отцом Андреем Лежневым, которого разоблачили в конце две тысячи восьмого?

— Конечно, знаю! Это же тогда по всем новостям показывали, неделями мусолили…

— Так вот, я десять лет провела в его секте. До самого того дня, когда его разоблачили.

— Ты?!!

— Да.

Афинаида рассказала ошеломленной Марии о годах, проведенных в «православной яме» — не так подробно, как когда-то Феодору, но все же не без колоритных деталей, — о своем отчаянии после разгрома секты, о том, как роман Киннама помог ей сориентироваться в жизни, о реабилитационном центре.

— Господи, какой кошмар! — проговорила Мария. — Как же ты пережила все это?! И ты ничего не говорила!.. Как ты все держала в себе? Или… — нерешительно добавила она, — ты ведь на исповедь ходишь…

— Да, но я там не говорила обо всем этом подробно. Мне хотелось рассказать кому-то, обсудить, да, очень хотелось, но… православных я после всего этого боялась… то есть, сближаться с ними…

— Еще бы!

— Ну вот, а тебе… Я иногда думала рассказать тебе, но… понимаешь, ведь ты неверующая, Мари. Мне казалось, ты не поймешь всего…

— Ну, я действительно многого не понимаю! Например, как это вот так — десять лет у этих извергов?! Десять лет!.. Но ты же сама говоришь, что видела, что у них там не все правильно, так почему ты не ушла?!

— Видишь ли, Мари, трудно так решиться, когда уже втянулась во все это… То есть, понимаешь, сначала-то я считала себя невежественной духовно, поэтому слушалась тех, кого считала более опытными… Ну, и потом, там были и люди, которые мне нравились, я их считала выше себя в духовном смысле. С некоторыми из них я знаю, что теперь стало… в основном мало хорошего, конечно… Мне по сравнению с ними настолько повезло, что я даже не знаю, почему именно мне такой подарок судьбы! Но все-таки в то время я искренне видела в них пример для подражания… Вот, в научном мире мы равняемся на ученых вроде Феодора или Марго, да? А в духовном мире ориентируешься на тех, кто опытнее в христианской жизни, в подвижничестве. Только, к сожалению, там гораздо легче обмануться. И в науке-то, бывает, принимаешь верхогляда за ученого, почитаешь одну статью, другую — вроде все гладко, только когда начнешь проверять факты и выводы, то можно обнаружить всякие ляпы и усомниться в том, что это настоящий специалист. Но в науке это легче, а в церковной жизни… там все сложнее! Как-то слишком ловко научились обманывать, прикидываться духовными… Представь, Лежнев, например, нарочно посылал нас к старцу на откровение помыслов, а потом старец ему все пересказывал, и Лежнев нам выдавал, что, мол, Бог ему открыл о нас то или это!.. Вот мы и считали его прозорливым, а на самом деле… Но как мы могли узнать? У меня, например, и в мыслях не было, что возможен такой обман!

— Фу, как же подло! — на лице Марии появилось брезгливое выражение. — Да, я помню, по телевизору раз была передача, там рассказывали о Лежневе и что-то про такие вот приемчики… Вот я поэтому и не хотела никогда в эту вашу церковь ходить! Обман там везде!

— Многие так думают, — грустно сказала Афинаида. — Мне вот и поэтому тоже не хотелось тебе рассказывать… Все-таки я верю в Бога… и знаю, что церковь не сводится к таким, как Лежнев! Вот, например, тот священник, к которому я сейчас хожу, очень хороший, настоящий служитель Божий, правда! Мы с Феодором у него исповедалась после того, как стали жить вместе, и он все понял и не осудил нас…

— Постой, что, и Киннам с тобой на исповедь ходил?! — изумилась Мария.

— Да, — улыбнулась Афинаида. — Для меня это тоже чудо. Он много лет не ходил в церковь, а теперь вот вернулся. Видишь, он и про Лежнева знает, и «Тени Парфенона» написал, но он понимает, что есть и хорошие люди в церкви… и что там все-таки главное не священники, а другое… А люди — людей надо искать, а не бросаться на то, что внешне блестит якобы духовными дарованиями… Ведь и в науке так же: какой-нибудь профессор наплетет словес, послушаешь — вроде все хорошо так, учено… А начнешь вникать в его работы, тогда и увидишь, что перед тобой пустышка. Это везде так бывает, и в церкви тоже.

— Ну, положим. Но потом-то ты стала что-то видеть, понимать? Почему же ты не ушла из этой секты?

— Знаешь, я не так уж много и понимала, на самом деле, — усмехнулась Афинаида. — То есть были вещи, которые мне не очень нравились, но нам ведь Лежнев внушал, что если мы чего-то не понимаем, то это от «духовной незрелости», что надо смиряться да молиться, слушаться его наставлений и поучений во всех этих книжках… А так по всему и выходило, что духовная жизнь должна быть такой, а если мне не нравится, то это бесовское искушение и так далее… Ну, словом, это такая вот замкнутая в себе система, которая все может объяснить из самой себя. Ты должен верить, потому что так написано в книгах, а проверить правильность написанного невозможно, потому что подобные тексты надо принимать на веру как церковное предание. И его истинность можно понять только на своем духовном опыте, а чтобы этот опыт появился, надо жить по написанному в книгах… Настоящий замкнутый круг! Теперь мне это кажется нелепым, а тогда… тогда я просто иногда сомневалась в отдельных элементах, но не в системе как целом! Ну, и еще психологически тоже трудно признаться себе, что всё не то и неправильно, когда вот так несколько лет себя отдавала без остатка… Обидно ведь сознавать, что столько времени потрачено впустую! И всегда надеешься на лучшее… Нам Лежнев обещал духовное совершенство, если мы будем подвизаться, как надо, и вот, так ждешь, ждешь этого совершенства, а его все нет, но ты думаешь: наверное это потому, что я еще плохо подвизаюсь… ведь всегда можно заметить какие-то недостатки в себе, тем более когда планка высока… Но, знаешь, Феодор считает, что меня не сломали потому, что я целеустремленная… То есть я пришла в церковь с желанием придти к Богу, и это желание у меня оставалось на первом плане и не дало сектантскому духу меня поглотить совсем. Наверное, это так и есть… Я теперь вспоминаю все это — действительно, у многих там был такой настрой больше не к Богу непосредственно, а… знаешь, такое желание облегчить жизнь… В смысле, не внешне — внешне некоторые там подвизались так, как мне и не снилось! — а внутренне: то есть вот я выполню такие-то действия, столько-то молитв отчитаю, поклоны отобью, службу отстою, и значит, жизнь у меня правильная, богоугодная, и в этом гарантия спасения… Такие люди потом, когда секту разогнали, вообще из церкви ушли и пустились во все тяжкие. То есть я обо всех не знаю, только о некоторых, но это, видно, закономерно… А Бог за всеми этими «духовными упражнениями» как бы терялся, что ли…

— Ага, — задумчиво проговорила Мария. — То есть это что-то вроде магии. Побил в бубен, сплясал определенный танец и гарантированно получил благоволение божества. А получил ли ты его на самом деле, никого не интересует. Раз в бубен побил и сплясал, как надо, то не можешь не получить.

— Да, как-то так, — кивнула Афинаида. — Ну, я, конечно, не могу сказать, что я какие-то откровения имела, но чувство, что Бог присутствует в моей жизни, что Он со мной, у меня бывало… Это трудно объяснить, но это реальное ощущение, что Бог существует! Что не просто Он «где-то там», а вот тут, с тобой, в твоей жизни, что Он как-то тебя ведет… Когда Лежнева разгромили, у меня было такое чувство, что меня предал самый близкий друг. То есть я все отдала ради Бога, а Он вот так обернул… Я не могла понять: почему, за что? Вот это было страшно, это было труднее всего пережить… Потом-то я поняла, а в те первые дни… это и правда было ужасно!

— Ну да, представляю… Сколько же ты натерпелась!

— Но все же не без пользы! Ведь это важно — то, что я поняла в итоге о жизни, о христианстве, о себе самой… Но главное все-таки то, что я встретила Феодора. Если б не эта яма, мы бы с ним вряд ли так сошлись! У него тоже были всякие сложности в жизни… ну, ты понимаешь, я не о науке и не о материальном благополучии… И вот, когда каждый из нас не понимал, почему жизнь так с ним обошлась, мы и встретились, и… как-то помогли друг другу понять, зачем все это было, всякие смыслы… В общем, все это так чудесно! Я сейчас так счастлива, что все плохое, что я пережила, кажется совсем маленькой платой за это счастье!

Мари немного помолчала, переваривая услышанное, а потом проговорила:

— Знаешь, Ида, в того бога, которого этот Лежнев проповедовал, я, конечно, не верю и знать о нем не хочу… А вот в Бога, который послал тебе роман Киннама и потом вот так вас соединил, я могу поверить! Ведь это в Евангелии сказано, что Бог есть любовь?

— Это в послании Иоанна Богослова.

— Ну, не важно!.. В общем, я могу верить в Бога, который позволяет людям быть счастливыми, а не в такого, которому доставляет удовольствие, когда они всего себя лишают, заводят себя в неврозы да еще раболепствуют перед какими-то негодяями! Это не Бог был бы, а… тюремщик какой-то! Разве в такого можно верить?!

— И нельзя, и не нужно, — улыбнулась Афинаида. — Такого Бога нет. Он другой. Совсем, совсем другой! И знаешь, все, что со мной случилось, наверное, и для этого тоже было нужно, чтобы я поняла, какой Бог на самом деле…

— Если ты была у Лежнева, то по сравнению с тем сейчас у тебя в жизни и правда великий прогресс! — засмеялась Мари. — Ну, а свадьба-то когда?

— После Пасхи, но мы пока не хотим объявлять. Феодор на своем дне рождении объявит дату. Не бойся, долго ждать не придется!

— Ну, это-то понятно! — Мари лукаво прищурилась. — Вы бы, наверное, уже расписались, если б не надо было готовить торжество!

— Это точно, — рассмеялась Афинаида. — Хотим свадьбу по всем канонам жанра, так что будет и венчание, и пир, и куча гостей… Мне еще с родителями Феодора предстоит познакомиться. Вот этого я немного боюсь, честно говоря…

— Да ладно, не бойся! Думаю, ты понравишься старичкам! Я их один раз видела, они приезжали в позапрошлом году сюда на сорокалетие Киннама. Мать у него вообще сама доброта! Ну, отец суров, конечно, но это только на первый взгляд, вообще-то он классный, мне понравился, такую речь сказал, кратко, но метко, что называется, и с юмором… В общем, я уверена, все у вас будет хорошо! Ух, как я рада, прямо как будто сама замуж выхожу! А наши бабы все гадают, как тебе удалось Киннама очаровать…

Афинаида улыбнулась.

— По-моему, тут нет никакой загадки. Я вовсе не пыталась его очаровать. Я просто его любила.


оглавление —————

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Схолия