13 мая 2016 г.

Траектория полета совы: Зимняя сказка (10)



За окном стемнело, и только огонь камина бросал отсветы на их лица.

— Я долго не мог поверить, что ко мне пришло то, чего я уже не чаял дождаться. А теперь вот вспомнил опять все это прошлое и не знаю, за что мне свалилось такое счастье, — Феодор улыбнулся. — Вроде ведь и не заслужил, а?

— Как будто я свое заслужила! — воскликнула Афинаида. — Я сегодня ходила по дому, и даже мелькнула мысль, что нельзя стать такой счастливой так вдруг, ни с того ни с сего… как-то неприлично! — она рассмеялась. — Но счастье, оно же как благодать — не мерой и даром! Ну, я так думаю… Да и что значит — «не заслужил»? Многое вышло так не по твоей вине! Ведь ты же изначально не хотел дурного… и я не хотела! А получилось… вот так… Но как это у Гете: «чистая душа в своем исканье смутном сознаньем истины полна»! И даже если у нас душа не очень-то чистая, все-таки если человек ищет какую-то истину в жизни, какую-то красоту, что-то настоящее, а не просто живет себе как живется, бездумно, то что-то же он должен найти хорошее? Пусть не сразу, пусть по ямам и кочкам, но должен же выйти на дорогу? Ну вот, мы и вышли, в конце концов!

— Все случилось для того, чтобы мы с тобой сейчас сидели здесь и смотрели на огонь.


— Да! — Афинаида немного помолчала и нерешительно проговорила: — Скажи, а та красивая женщина, которая после моей защиты была на банкете, кажется, ее зовут Фатима… Она тоже?..

— Да, когда-то она была моей любовницей. Причем я поступил с ней, пожалуй, особенно жестоко. Моим главным желанием тогда было даже не развлечься, а взять над ней верх и сломать. Мы с ней во многом похожи и при других обстоятельствах, вероятно, могли бы создать хорошую семью. Но я жениться не собирался и, наверное, подсознательно в ее лице мстил своей судьбе, что ли… Фатима меня любила, а я… Что говорить, иногда я бывал поистине ужасен! К счастью, сломать ее до конца мне не удалось, а потом она вышла замуж, и муж ей помог исцелиться, он ее очень любит. Она долго держала на меня обиду, но недавно мы с ней примирились, слава Богу. Вообще, теперь мне думается, что такие мои отношения с женщинами были своеобразной психологической защитой от любви. А когда я, наконец, позволил себе полюбить, то выбрал самую недоступную женщину из всех, — Феодор усмехнулся. — Мы склонны жаловаться на судьбу, но, с другой стороны, мы сами привлекаем ее своим внутренним расположением… Своего рода порочный круг.

— Но все же из него можно выйти! Пусть и не сразу…

— Главное — выйти в правильном месте, — улыбнулся великий ритор.

Он поднялся, взял с полки над камином свечу, зажег и поставил на столик, потом пошел на кухню и, заварив чай, вернулся с чайниками в столовую. Они доели салаты, попили чаю со сладостями, которые большей частью приговорила Афинаида, а потом еще некоторое время сидели, молча глядя в огонь, пока в камине не остались лишь мерцающие угли.

— Ну что, ты наелась?

— Нет.

— Неужели? Какая обжора! Чего же ты еще хочешь?

— Не чего, а кого. Тебя.

— О! Приятно слышать! Но ты уверена, что хочешь прямо сегодня? Может, лучше подождать день-два?

— Нет-нет! — запротестовала она. — У меня уже ничего не болит, и… в общем, все хорошо.

— Что ж, я готов тебя накормить, но для этого нам нужно перейти в другую трапезную, — он встал. — Думаю, мы переместимся так…

Не успела она опомниться, как он взял ее на руки и понес наверх.

После душа Афинаида надела новую ночную рубашку — впрочем, лишь для того, чтобы через вскоре от нее избавиться и унестись в море страсти. Правда, Феодор еще несколько осторожничал, но это лишь наполняло ее новыми предвкушениями: она ощущала, что это все еще плаванье недалеко от берега, что в этом море есть пока неведомые ей глубины, фантастические подводные миры, которые еще предстоит узнать…

Потом, лежа рядом с ним, утомленная и уже сонная, она задумчиво проговорила:

— Да, если у меня сегодня и настал праздник Богоявления, то это явление Эрота!

— Что ж, когда-нибудь это должно было случиться!

— И оно случилось наилучшим образом из возможных, — она повернула голову и с улыбкой посмотрела на Феодора. — Но я чувствую, у тебя еще припасено для меня немало разных блюд!

— О, разумеется! Ты будешь питаться разнообразно! А еще научишься так же хорошо готовить для меня.

— Непременно! С таким учителем даже тупица станет заправской поварихой! — она погладила его по груди. — Скажи, Феодор… а почему ты тогда, при нашем знакомстве, сказал, что я не создана для монашеской жизни? Теперь я понимаю, что это правда… Но как ты догадался?

Он засмеялся, взял ее руку, поднес к губам, а потом прижал к своей щеке.

— За столько лет я научился сразу определять, насколько женщина горяча по природе. А уж пока я слушал твой рассказ о «православной яме» и наблюдал за тобой, я многое понял в твоем характере. Ты любишь покрепче и послаще!


оглавление —————

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Схолия