1 апреля 2016 г.

Восточный экспресс: Алхимия жизни (8)



Когда Феотоки на другой день снова появились в суде, теперь уже снедаемые одинаковым желанием поскорее освободиться друг от друга, их встретили те же лица, только у очкастой женщины была новая стрижка, а у молоденькой секретарши — другой костюм, священник же являл собой традиционную православную неизменность. Увидев Василия с Дарьей, он, очевидно, решил, что они помирились и пришли забрать заявление, потому что на его лице отразилось радостное удовлетворение. Но в следующую минуту мятежные супруги жестоко разочаровали служителя Церкви.

— Мы хотели бы изменить условия развода, — сказал Василий. — Все трое детей остаются с матерью.

Женщина и бровью не повела.

— Зоя, подготовь нужную форму, — сказала она секретарше. — Присаживайтесь, пожалуйста.

Бывшие супруги сели на потертый кожаный диван, и Дарья принялась разглядывать висевшую на противоположной стене картину, изображавшую суд царя Соломона.


«У Соломона была куча жен и любовниц, — подумала она, — но в вину ему ставилось не это, а то, что он начал поклоняться чужим богам. И ничего, все равно во святые попал и в авторы Библии. А теперь все наоборот: можешь хоть в астрологию верить, хоть к гадалкам ходить, хоть другим религиям симпатизировать — если скажешь об этом на исповеди, тебя разве что пожурят и порекомендуют почитать лучше что-нибудь умное о православии. Но вот если разведешься с мужем, то это все, конец света, епитимии, отлучение… Спроси у этого отца Макария что-нибудь о православных догматах, так он, может, и не объяснит ничего толком, и даже скажет, что благочестивому христианину не обязательно в этом так уж разбираться. А вот спроси его о супружеской жизни — поди, сразу услышишь кучу “правильных” советов, и это при том, что в духовных училищах они наверняка учат догматику, а не психологию...»

Священник как будто почувствовал, что она думает о нем, и посмотрел на нее сурово, а потом обратился к Василию:

— Вы хорошо подумали, господин Феотоки, прежде чем принять такое решение?

Судя по тону, он, наверное, хотел бы сказать: «такое сомнительное решение — отдать детей женщине, поправшей устои христианской нравственности».

— Более чем, — ответил Василий с приятной улыбкой.

— И вам не жаль расставаться с детьми? Вам не будет без них одиноко?

— Не волнуйтесь за меня, — снова улыбнулся Феотоки. — Я отдаю ей детей, во-первых, потому, что сами дети хотят лучше жить с ней, а не со мной, а во-вторых, потому, что собираюсь опять жениться и у меня будут новые дети. Так что одиночество мне не грозит.

Принтер зашипел, выпуская на свет напечатанные формы, и секретарша пригласила Феотоки расписаться. Василий с Дарьей, склонившись головой друг к другу, принялись внимательно читать документ. Священник, между тем, негромко сказал:

— Узнали-таки.

— Чего ж не узнать? — флегматично отозвалась женщина.

«О чем это они?» — подумала Дарья, поднимая голову от бумаги. Она заметила, что отец Макарий неприязненно сверкнул глазами в ее сторону. «Статистику мы ему что ли подпортили?» — Дарье стало смешно.

Когда они вышли из здания суда, Василий спросил:

— Тебе нужны билеты на Ипподром? У меня есть два лишних.

Возницам-участникам бесплатно выдавали по десять билетов для подарков друзьям.

— Спасибо, — удивленно проговорила Дарья, — я бы рада, но Проню не с кем оставить…

— Почему же? Я Макса с Дорой собрался отдать на всю неделю матери, и Проню с ними можно. Хочешь, я поговорю с мамой?

— Ты слишком великодушен, — пробормотала Дарья в смущении.

— Нет, я забочусь о маме: она скучает по Проне, несмотря ни на что, и Фрося тоже. А вы ведь скоро уедете, так что… Заодно и дети увидят, что между всеми нами нет обид, а для них это важно.

— Да, ты прав, — кивнула Дарья.

— Держи, — Василий протянул ей два голубых прямоугольника с золотыми конями.

— Большое спасибо!

— Тебя подвезти куда-нибудь?

Дарья не отказалась, и он довез ее до дома. На языке вертелся вопрос, но задавать его она не хотела. Однако ответ все же получила. Уже открыв дверь, чтобы выйти Дарья уточнила:

— Значит, я могу завтра позвонить маме Зое и договориться насчет Прони?

— Да, я сегодня с ней поговорю. Она будет рада, вот увидишь, — Василий посмотрел ей в глаза и улыбнулся, сверкнув зубами. — Ты еще не лопнула от любопытства? Ладно, все равно тебе дети скажут. Это Миранда.


предыдущее    |||   продолжение
  
оглавление

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Схолия