8 марта 2016 г.

Траектория полета совы: Зимняя сказка (2)



Вернувшись в Афины, Феодор все же решил обойтись в деле публикации «противотурецкой» статьи собственными силами — по крайней мере, попытаться. Он несколько переделал ее, добавив кое-что из очерка об Анастасии, а затем переслал текст Сергею Сергеевичу и предложил опубликовать в «Византийском временнике» — единственном византиноведческом журнале, пережившем с грехом пополам советский период и теперь вступившем в настоящий ренессанс: очередной том, вышедший через полгода после Московской революции, целиком состоял из работ, написанных учеными в предыдущие десятилетия «в стол», причем, несмотря на почти полное отсутствие доступа к мировой научной литературе — а иногда даже благодаря этому, — некоторые из них содержали весьма ценные наблюдения; особенно же были интересны статьи, основанные на материалах рукописных отделов российских библиотек, ранее закрытых для иностранных ученых.

«По некоторым причинам, о которых нет нужды распространяться, поскольку они не имеют отношения к науке, — писал Феодор московскому архивариусу, — я сейчас не могу опубликовать эту работу под своим именем. Тем не менее опубликовать ее надо как можно скорее, поскольку у меня почти готова другая статья, где необходимо дать ссылки на эту. В то же время мне кажется не совсем справедливым, если я один пожну лавры, которые без Вашей помощи остались бы недостижимыми. Притом лично для меня более важна вторая статья, эту же, как мне думается, было бы гораздо логичней опубликовать в России и под именем российского ученого. Да хотя бы и Вашим! У Вас ведь, как я знаю, уже опубликовано две работы об Остромировом Евангелии. К тому же это явно российская тема: Белый клобук, легенда о священном царстве и пр. Будет несравненно лучше, особенно для российских читателей, если такая статья появится от имени русского ученого, а не византийца (Вы, полагаю, и сами понимаете, почему). Можете взять в соавторы Павла Петровича :) Текст, который я Вам высылаю, с научной точки зрения вполне закончен, если только Вы не сочтете нужным добавить какие-то детали. Стиль же хорошо бы поменять в соответствии со вкусами лично Вашими и российской научной среды в целом, чтобы он, так сказать, не выбивался из строя».

Сергей Сергеевич ответил два дня спустя. Удивлялся, благодарил за доверие, в то же время выражая сомнение, стоит ли отдавать такое блестящее исследование в чужие руки. Однако Киннам поспешил новым письмом уверить архивариуса, что его научное самолюбие нисколько не пострадает, ибо для него предостаточно другой пищи, к тому же Феодор рад посодействовать повышению репутации российских ученых… И, в конце концов, надо же чем-то возместить потерявшееся по дороге в Москву оборудование! Словом, за несколько дней они окончательно сговорились. Павел Петрович, по словам его коллеги, «загорелся» и поспешил стилистически переработать статью. Читая присланный на окончательное одобрение вариант, Киннам не раз тяжело вздохнул: советский наукояз определенно не был чтением, способным усладить византийского ученого, а тем более писателя… Но что поделать! Зато Сергей Сергеевич успел запихать работу под самый занавес в уходящий на печать «Византийский временник» и, таким образом, публикация ожидалась не позже конца января — Феодор получил это известие три недели спустя после визита к императору. Можно было выдохнуть.

Однако решало ли это все проблемы? Киннам мучился этой мыслью и не мог придти к определенному заключению. После выхода статьи в России турецкие недруги поймут, что ситуация вышла из-под контроля и уже не связана конкретно с великим ритором. Но когда именно московские научные новости дойдут до них? И дойдут ли вообще?..

«Вот тут, кстати, и можно прибегнуть к помощи августейшего, — подумал он. — Подсунуть этим фанатикам журнал не составит труда… Хотя об этом можно попросить и Орхана. К чему тревожить его величество по пустякам… Но что дальше? Будет ли это означать, что опасность мне больше не грозит?..»

Как бы то ни было, придется ждать выхода статьи, донесения новостей до турок… и жить без Афинаиды! Нет, какие бы боги за всем этим ни стояли, они определенно не слишком милосердны…

Феодор выключил ноутбук и отошел к окну, за которым медленно кружились белые хлопья — в Афинах впервые за три года шел снег. Впрочем, эта «аномалия», как обычно, была однодневной — завтра уже опять обещали плюс девять и небольшую облачность. Внезапно раздалась привычная трель и голос Элен:

— Господин Феодор, тут к вам госпожа Шорай, у вас еще есть время?

— Да, но не больше получаса, — ответил Киннам, подойдя к столу и чуть склонившись к переговорному устройству.

Он едва успел опуститься в кресло, как вошла Фатима. Они поздоровались, и она уселась на диван напротив, не спуская глаз с ректора. Киннам шевельнул бровью и спросил:

— Что-то произошло?

— Это я тебя хочу спросить, что произошло, — сказала Фатима тихим голосом, но Феодор видел, что она злится. — Скажи, пожалуйста, тебе действительно это доставляет удовольствие? Ты именно это хотел всем показать — что ты еще и так можешь: сделать из серой мыши достойную тебя женщину, а потом отшвырнуть ее, как и прочих?

Великий ритор слегка побледнел, но ничего не ответил.

— Я видела ее вчера в библиотеке, — продолжала Фатима, — заходила в справочный. Ты в самом деле настолько жесток?

Киннам на мгновение прикрыл глаза, а потом ответил:

— Ее ты видела. А теперь посмотри на меня. Я похож на человека, получающего удовольствие?

Они несколько секунд глядели друг на друга.

— Тогда какого черта? — прошипела Фатима.

— Какого черта? — переспросил он с еле сдерживаемым гневом и горечью. — Я тоже хотел бы знать, какого черта! Какого черта какие-то турецкие идиоты пытались меня убить!

Фатима растерялась.

— Ты… хочешь сказать, что тебе что-то угрожает? — спросила она после паузы, недоверчиво глядя на ректора.

— Не что-то, а вполне конкретная и фатальная вещь. Называется пуля. Именно поэтому я буду держаться от Афинаиды как можно дальше, пока эта история не закончится. Так или иначе.

Пораженная Фатима не сразу смогла заговорить.

— Но что случилось?!

— Долго рассказывать. Это никак не связано ни с Академией, ни с моей работой здесь. Только с одним частным исследованием. Я слишком много раскопал, — Киннам усмехнулся, — и кое-кому это не понравилось. Кое-кому за границей. Так что наша астиномия тут не поможет. Тех, кто за мной охотился здесь, они поймали, но их секта в Турции, и сколько там еще желающих меня прихлопнуть, неизвестно.

Феодор резко поднялся из-за стола и отошел к окну. Меньше всего предполагал, что расскажет эту историю Фатиме. Просто сорвался — не выдержал разлуки с Афинаидой, неопределенности с турками… Но теперь вдруг ощутил, что ему стало легче.

«Я идиот! — подумал он. — Навоображал себе невесть чего, мистики всякой, отношений с богами и героями… Определенно, творческий запал не всегда стоит переносить в жизнь. Давно бы уже мог поговорить хотя бы с Василем! Но, может быть, с Фатимой получилось даже чем-то кстати…»

— Но… ведь должен быть какой-то способ тебе помочь? — спросила Шорай.

Киннам повернулся к ней.

— Способ есть, но он не такой уж быстрый. Так что теперь я жду, когда все это закончится. Поверь, никто не страдает от этой ситуации больше меня. Разве что она.

Фатима помолчала и проговорила, не глядя на него:

— Извини меня за… ее защиту. Это я все организовала.

— Я знал об этом. Но, может быть, мне стоит сказать тебе спасибо, ведь таким образом все увидели, что я выбрал достойную меня женщину?

— Да уж! — усмехнулась Шорай.

— Поверь мне, Фатима, я сожалею обо всем случившемся. С тобой, с другими. И это я должен просить у тебя прощения. Я вел себя так, что ты имела право мстить. Но ты должна поверить мне и в том, что судьба уже отомстила мне за все. К сожалению, исправить прошлое не в наших силах. Но есть кое-что в наших силах — жить так, чтобы прошлое было всего лишь прошлым. А не камнем на шее.

Несколько секунд в кабинете царила тишина.

— Алекс все знал, — вдруг сказала Фатима. — Когда мы поженились, он все знал. А я думала, все эти годы мне удавалось его обманывать.

— Он тебя очень любит.

— Да. И я только теперь поняла, что тоже люблю его, — она чуть вздрогнула и подняла глаза на Киннама. — Не знаю, зачем я говорю тебе это!

— Знаешь. И я очень рад за тебя.

Фатима встала.

— А я не сожалею о тех двух месяцах, — сказала она, с вызовом глядя на Феодора. — Ничуть. Жалею только, что столько лет злилась на тебя, как последняя дура.

Он улыбнулся и подошел к ней.

— Скажу тебе по секрету: о тех двух месяцах я тоже не сожалею. Мир?


— Мир, — ответила она с еле заметной улыбкой, пожимая протянутую руку, и снова посерьезнела. — Но ты… осторожней все-таки! Надеюсь, помощи все же не придется ждать слишком долго.
 
— Я тоже очень надеюсь на это.

— Ну что ж, удачи!

оглавление —————

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Схолия