3 февраля 2016 г.

Восточный экспресс: То, чего тебе хочется (6)



Торговый центр был в двух кварталах от дома. Василий купил телевизор, заказал доставку на понедельник, позвонил матери и сообщил приятную новость. Потом еще послонялся по центру, взял на заметку конструктор для детей, постоял перед витриной с женскими платками, раздумывая, не будет ли неприличным или двусмысленным, если он подарит Миранде что-нибудь такое в знак благодарности за заботу о детях и отчасти о нем самом — он успел отметить, что девушка любила платки, повязывала то на шею, то на сумочку, а то вплетала в волосы, — но так ни на что и не решился и побрел дальше. «Наверное, лучше подарить ей какую-нибудь книгу», — подумал он, оказавшись рядом с книжным отделом, но тут сообразил, что ничего не знает о литературных вкусах Миранды: какие книга она любит? какие читала, а какие еще нет?.. Не хотелось подарить ей что-то и «не угадать». Василий решил при ближайшей встрече поговорить с ней о литературе и вышел на улицу.

Взглянув на часы, он с удивлением понял, что пробыл в торговом центре довольно долго — шел уже пятый час. Побродив еще бесцельно по улицам, наблюдая за прохожими, Феотоки, наконец, решил, что пора поужинать. В таверне, куда он зашел, играла восточная музыка, пахло жареным и специями, все располагало к неспешному наслаждению едой и выпивкой. Василий устроился за столиком у окна, заказал для начала пива и жареных колбасок и принялся изучать меню. Мобильник протяжно пискнул и разрядился. Феотоки пожал плечами: все равно нынешним вечером ему вряд ли кто-нибудь позвонит! Потом было еще пиво, и креветки в чесночном соусе, и очень соленый и перченый жареный сыр, и свиная рулька с капустой, и еще пиво… и опять пиво…

В девятом часу Василий был изрядно пьян, хотя далеко не так, как после посиделки с Паном в «Колонне». Впрочем, не страшно, ведь дома его никто не ждал. Его никто не ждал, и это было… погано. Как и то, что он зачем-то опять напился. Разве это — то, чего ему хочется?.. Почему жизнь так несправедлива? Он защищал перед Ставросом божественный промысел, но где же этот промысел в его собственной жизни? Дарья разрушила их брак, попрала божеские и человеческие законы — и она любима, счастлива, она… даже похорошела с тех пор, как ушла от него! А он ничего не нарушал, старался соблюдать все, что нужно… ну, хорошо, не всё, но по мере сил и возможностей уж точно старался… Он даже был готов простить жену, когда раскрылся обман, готов был принять ее вместе с чужим ребенком! И что?! Он один, несчастен и напивается по вечерам, как какой-нибудь чистильщик обуви!..

Выйдя из такси перед домом, Василий опустился на скамейку возле парадного и посидел, дыша прохладным вечерним воздухом. Было тихо и пустынно, редкие прохожие спешили мимо, торопясь к своим семьям… или хотя бы к кошкам и компьютерам.

«Почему мы за все эти годы не завели кота? — внезапно подумал Феотоки. — Хотя бы он ждал меня сейчас…»

Поднявшись, он не совсем твердым шагом вошел в парадную. Впрочем, ему удалось не запнуться на лестнице к лифту и с первого раза вставить ключ в замок родной двери. Но пустая квартира встретила его светом, и не успел еще Василий сообразить, в чем дело, как из кухни появилась Миранда. Она была одета в красную блузку с глубоким вырезом и черную юбку выше колен. Сцепив под грудью руки, она окинула Феотоки сердитым взглядом.

— Добрый вечер… Что вы здесь делаете? — слегка заплетаясь языком, вопросил Василий, захлопнув за собой дверь.

— А зачем вы это делаете?

— Что? — он непонимающе глядел на нее.

— Надираетесь, как свинья! — ее тон был неожиданно гневным. — Я звонила вам в полседьмого, хотела спросить, нельзя ли зайти, занести развивающую игру для детей, мне тут досталась по случаю, а домой к себе тащить не хотелось, коробка большая. Но у вас мобильный был отключен. Я решила: ладно, занесу так, пришла — никого нет, ни вас, ни детей. Я нашла тут в книжке телефон вашей мамы, позвонила туда и спросила вас. А ваша мама сказала, что вам надо сюда звонить. Я, чтоб ее не пугать, сказала, что я ваша школьная знакомая, давно не связывалась, не знаю нового телефона. И пока мы говорили, я слышала, что там в квартире дети о чем-то спорили. Нетрудно предположить, что вы сплавили их матери, а сами где-то бродите и, скорее всего, пьете! Но я все же хотела быть о вас лучшего мнения, решила дождаться и проверить — и что? Так и есть! Это так вы угождаете вашему христианскому Богу?

Сначала Василий почувствовал раздражение, но в конце мирандиной речи ощутил настоящее бешенство. Да кто такая эта девица? Что она понимает в его жизни?! Как она смеет стоять тут перед ним, так… вызывающе одетой и отчитывать его за несколько выпитых бокалов пива? Какое ей дело до него вообще?!!

— Слушай, что ты привязалась ко мне? — заорал он, вдруг перейдя на «ты», и пошел прямо на нее. — Что тебе от меня надо?! Мы нанимали няньку для детей, мне она не нужна, ясно?

Миранда широко распахнула глаза и стала отступать назад, пока не ощутила спиной, что отходить дальше некуда. Феотоки навис над девушкой, опершись руками об стену по обеим сторонам от ее головы.

— Не твое дело, как я угождаю моему Богу! — продолжал он, дыша ей в лицо пивными парами. — Не твое дело, как я провожу время! Что ты следишь за мной, что ты вдруг стала такой заботливой? Думаешь, один разговор за чашкой кофе дал тебе право на какие-то отношения? Ты мне никто, ясно? Зачем ты пришла сюда?!

— Может быть, затем, — тихо ответила она, помолчав несколько секунд, — что никому из тех, кто тебе не «никто» и у кого есть право на отношения с тобой, нет никакого дела до того, как ты надираешься по вечерам и не можешь понять, почему от тебя ушла жена? Или, — она вдруг усмехнулась, — может быть, на самом деле ты знаешь, почему она ушла, только боишься признаться себе?

— Что ты несешь?! — проговорил он почти шепотом.

— А почему ты думал о том, понравилось бы ей, если б ты оттаскал ее за волосы?

— Что… — начал он и умолк.

Он вдруг вспомнил свое «эротическое видение» на Морской набережной, пьяный вопрос, заданный Миранде… и даже ее ответ. И это почему-то вызвало у него прилив ярости против всех женщин. В этот момент он ненавидел Дарью, которая растоптала их любовь и унизила его, ненавидел сестру, которая приходила сюда поучать его правильной семейной жизни, ненавидел Елизавету, которая когда-то гуляла с ним и соврала, что любит молоть кофе на ручной кофемолке — конечно, она никак не могло любить подобное занятие! Ненавидел даже принцессу, которая во время его первого визита в Большой Дворец, пыталась сделать из него светского льва, а потом навязалась на день рожденья к Фросе и вместе с Лизи подтрунивала над его симпатиями к Дарье… Но больше всего он ненавидел эту стоявшую перед ним девицу с алой лентой в волосах и нахальными темными глазами. Сила собственного гнева напугала его, и он, опустив руки, отступил на шаг и процедил, сверля глазами ее лицо:

— Потому что я люблю таскать за волосы бесстыжих женщин! Хочешь, чтоб я тебе это доказал?

— Попробуй, — усмехнулась она. — Да ты не посмеешь, тебе же твой Бог не разрешает делать такое!

— Оставь в покое моего Бога! — прорычал Василий.

Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза, а потом Миранда отлипла от стены и, повернувшись к нему спиной, подошла к большому зеркалу, висевшему чуть правее. Медленно расстегнула заколки и бросила на пол, выпряла из волос алую ленту. Темные вьющиеся пряди рассыпались по плечам и спине. В этот миг у Василия внутри словно развернулась пружина. Мгновенье, и он обхватил Миранду сзади за талию, а другой рукой сгреб ее чудесные волосы — они оказались такими мягкими, точно шелк — и дернул вниз. Она запрокинула лицо, но в ее глазах он не увидел возмущения или боли, только возбужденное ожидание.

— Для начала получилось неплохо, — шепнула она.

Его сердце неистово колотилось, и он уже не понимал, от чего — от ярости или… от желания? Секунды, когда он смотрел ей в лицо, сжимая в кулаке ее волосы, казались вечностью.

— Ну, что же ты? — улыбнулась она. — Все еще боишься? 


Она едва успела договорить. Он впился в ее губы, и все замелькало и закружилось, как в калейдоскопе. Никогда бы раньше Василий не поверил, что способен действовать так грубо, резко и страстно, так бесцеремонно, почти кусая, а не целуя, — и что женщина, которой он обладает, намотав на руку ее волосы, может при этом стонать от наслаждения так, как никогда не стонала Дарья в его постели… Когда они, мокрые от пота и обессиленные, кое-как забрались под одеяло, Василий, засыпая, подумал, что Дарья права: хорошего секса у них действительно никогда не было.

 оглавление

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Схолия