22 февраля 2016 г.

Восточный экспресс: Алхимия жизни (2)



Через десять дней по приезде из Кесарии Севир за ужином спросил:

— Как ты смотришь на то, чтобы познакомиться с Каллистом и Верой? Они приглашают нас в гости в воскресенье.

Севир сообщил друзьям о повороте в своей жизни, еще когда лежал в больнице, и Дарья ожидала, что рано или поздно они познакомятся, но теперь, внезапно оказавшись перед возможностью сделать это всего через три дня, растерялась.

— Ой… Я хочу, конечно! Только…

— Не бойся, Вера не будет тебя ревновать, — улыбнулся Алхимик. — А если и будет, ты все равно, скорее всего, этого не заметишь.

— А ты… заметишь?

— Я замечу. Но даже если это случится, ничего ужасного в этом нет. Вера привыкла относиться к таким вещам как к рабочим моментам, она же психолог.

— Вот я и боюсь… боюсь, что она будет меня анализировать и… ставить диагнозы, — пробормотала Дарья.

Севир засмеялся.

— Анализировать она будет, но ты не должна бояться. Несмотря на все, что было, Вера давно мой хороший друг и, надеюсь, станет таким и для тебя. Между прочим, она все эти годы не теряла надежды, что я все-таки найду свою женщину, так что теперь ей, конечно, очень хочется на тебя посмотреть.

В воскресенье около трех часов Севир и Дарья с Проней поднимались в лифте на седьмой этаж двенадцатиэтажного дома, стоявшего почти на берегу Пропонитиды в районе Регия — Каллист с самого начала поселился в Большом Городе, не стараясь подобраться ближе к историческому центру, а когда семья разрослась, переехал в квартиру попросторнее в том же квартале.

Дарья нервничала. Как Вера отнесется к ней? Можно ли совершенно по-дружески принять женщину, которая получила то, чего не удалось когда-то получить тебе? Севир говорит, что Вера любит мужа, и это, наверное, правда, но… Можно ли совсем забыть прошлое, даже за много лет? Можно ли нисколько не сожалеть и не завидовать?

«Если у Веры это получилось, — подумала Дарья, — то, наверное, психотерапия действеннее аскезы. Христиане годами борются с помыслами, а толку часто или почти нет, или даже при случае помыслы обращаются в дела… Тоже странное явление на самом деле! И главное, на все есть ответ: если неверующий справляется с какими-то страстями, то это ему бесы помогают, чтоб он возгордился, надеясь на свои силы, и погиб… Экая казуистика!..»

Дверь открыл Каллист. Это был среднего роста худощавый мужчина со светло-каштановыми волосами, подстриженными под ёж и на висках подернувшимися сединой. Карие глаза весело блестели из-за стекол квадратных очков.

— Заходите, заходите, дорогие гости! — воскликнул он приятным баритоном. — Мы вас уже заждались! То есть я и дети, а Вера все еще хлопочет с угощеньем и сетует, что ничего не успевает, — Каллист засмеялся и крикнул в сторону кухни: — Вера! Давай, выходи встречать друзей, не убегут твои пирожки!

Между тем из боковой двери в коридор друг за другом вышли два темноволосых мальчика, лицом похожие на Каллиста, но один из них уже вымахал даже чуть выше отца и оба были не такими худыми. Дарья знала от Севира, что старшему недавно исполнилось шестнадцать, а другой был двумя годами младше.

— Здравствуйте! — весело сказал старший, а младший только улыбнулся чуть застенчиво.

— Знакомьтесь, — сказал Каллист, — тетя Дарья и Проня. Дарья, это наши отпрыски Стефан и Александр. А вот и Вера, наконец!

Дарья повернулась к двери в кухню и встретила приветливый и одновременно изучающий взгляд изящной черноволосой женщины, коротко подстриженной, в простом, но очень элегантном платье цвета молодой хвои.

— Здравствуйте! Рада познакомиться! — Вера с улыбкой протянула Дарье теплую руку, а потом, взглянув на Проню, которого Севир еще держал на руках, воскликнула: — Боже, Сев, он так на тебя похож!

— Да, поразительно, — подтвердил Каллист, — я и не думал, что такое бывает! Мои вот на меня похожи, но далеко не так.

Дарья, улыбаясь и односложно отвечая на приветствия, испытывала смущение. Севир был здесь в обществе давних друзей, Проня органично вписался в новую компанию как продолжение отца, да и мог ли малыш вызывать что-то, кроме симпатий! А вот его мать чувствовала себя объектом изучения под любопытными взглядами семейства Аронисов, и ей было немного тревожно и неуютно. Вера, кажется, поняла это — та самая эмпатия? — и вдруг спросила:

— Дарья, вы разбираетесь в начинках к пирогам?

— Да, — кивнула она, — уж в них я точно хорошо разбираюсь, все время приходится что-то печь…

— Чудесно, тогда вы, наверное, поможете мне? Я тут взялась изготовить пирожки, но не знаю, как их лучше начинить… Мужчины, вы не против, если мы вас покинем минут на пять-десять?

— Попробуй-ка тут быть против — не ровен час, вместо пирожка схлопочешь по лбу скалкой! — развел руками Каллист.

Все рассмеялись, и Дарья, успев поймать ободряющий взгляд Севира, отправилась вслед за хозяйкой дома на кухню.

— Честно говоря, я не так уж часто занимаюсь выпечкой, — сказала Вера, надевая передник, — чаще готовое покупаю, так что у меня мало опыта. Но по случаю такого знакомства захотелось что-нибудь испечь самой. Сладкие пирожки я уже поставила, а вот насчет несладких хочу с вами посоветоваться, какая начинка будет лучше — фета с петрушкой или шпинат с творогом? У меня и то, и другое есть, но, может, вы шпинат не жалуете?

— М-м, — протянула Дарья, глядя на стол, где раскатанные шарики теста ожидали начинки. — Честно говоря, шпинат мне больше нравится в гарнирах с рисом.

— Значит, возьмем фету. Можно еще перца добавить… Вы любите острое?

— Да…

Она чуть не добавила: «теперь люблю», — но не решилась, ведь Вера, пожалуй, догадается, что любовь к острому ей привил Севир… И вместо этого предложила:

— Давайте помогу, петрушку хоть порежу.

— Спасибо, тогда вот передник, а то тут у меня везде мука… У нас в семействе острое тоже все любят.

Вера быстро измельчила брынзу и принялась крошить два красных перчика.

— Мне так хотелось, чтобы Севир нашел свое счастье, — сказала она, — и теперь я очень рада за него и за вас!

— Спасибо! — проговорила Дарья, не зная, как продолжить разговор.

Вера внезапно перестала орудовать ножом и повернулась к ней.

— Дарья, я знаю, что вы все знаете — историю Севира и мою. Прошу вас, не надо смущаться из-за этого!

Дарья чуть покраснела и спросила, все еще не решаясь взглянуть на Веру:

— Вам это не кажется… досадным? То, что я знаю о вас больше, чем вы обо мне.

— Со временем мы это исправим, — улыбнулась Вера. — А пока давайте просто дружиться понемногу, согласны?

Дарья, наконец, заулыбалась и посмотрела на нее.

— Да, я… мне очень хочется, чтобы вы стали моими друзьями, вы и Каллист. Я сейчас… Понимаете, у меня сейчас некоторые прежние связи разрываются или… Я пока сама еще не знаю всего, и…

— Вам неуютно и страшно потерять друзей. Да, я понимаю. Вы всегда можете на нас положиться. Мы с Касти будем для вас такими же друзьями, как для Севира.

— Спасибо! — прошептала Дарья. — Для меня это… очень важно. Важно, чтобы меня поняли… приняли как есть, пусть даже в чьих-то глазах поступаю дурно… Я счастлива, что мы с Севиром теперь вместе, но… старшие дети… Мне придется их оставить, и это очень тяжело, понимаете? Но иначе не выходит…

— Это нужно пережить, — тихо сказала Вера. — Но, знаете, я верю во всемирный закон симпатии, притяжения. Если люди действительно нужны друг другу, они в конце концов оказываются вместе. А если не оказываются, значит, они в конечном счете могут друг без друга обойтись, пусть даже им самим или окружающим кажется иначе. Но боль все равно будет, и вы не должны ее бояться. Она естественна, это просто надо перетерпеть.

Дарья понимала, что Вера имеет в виду и свой опыт тоже, но можно ли — и надо ли — в такой ситуации выразить сочувствие, и как?.. Конечно, Вера искренне хочет стать для нее таким же другом, как для Севира, но так ли легко усмирить всех внутренних зверей, не чувствовать в глубине сердца пусть и легкой, но обиды или досады… какой-то зависти, быть может? Или она просто проецирует на других собственные заморочки и страхи? В конце концов, разве страх не понравиться Вере — это не обратная сторона уязвленного тщеславия, той зависти и ревности, которые она ощущала, когда Севир рассказывал о своих отношениях с этой умной и стильной женщиной? В то же время сознание того, что как психолог Вера может понять другого и без мучительных откровений с его стороны, теперь больше не пугало. Наверное, это даже хорошо — иметь друга, который способен понять твое состояние без слов…

— Спасибо! — повторила она. — Я… очень рада подружиться с вами, Вера.

— Вот видите, психологи вовсе не так страшны, как многие думают!

Дарья засмеялась.

— Да, — сказала она, — все-таки хорошо, когда кто-то близкий может понять тебя, даже если ты почти ничего не выразил словами. А то, бывает, говоришь, говоришь, пытаешь объяснить, а тебя все равно не понимают…

— Это общечеловеческая проблема. Уж я-то хорошо знаю, сколько бед происходит из-за взаимонепонимания!


Когда пирожки, наконец, были отправлены в духовку и обе женщины сняли передники и вымыли руки, Вера посмотрела на Дарью и вдруг, шагнув к ней, поцеловала в щеку. Дарья догадалась, что она сделала это столько же для нее, сколько и для себя самой, и ничего не сказала — просто легонько погладила по плечу, скрытому под тонкой зеленой тканью.

Вечер прошел легко и весело. Дарья перестала стесняться, расспрашивала новых друзей о их жизни, работе, научных занятиях. Стефан с Александром понимали, что эта встреча — больше для родителей, и, наевшись, ушли к себе в комнату до чаепития, а взрослые продолжали поднимать тосты за все, что только могло придти в голову двум химикам, одному психологу и одному почти литературоведу.

Вера быстро пьянела, становилась все болтливее и много смеялась.

— Ах, Сев! — воскликнула она после тоста за молодое поколение, самый младший представитель коего посапывал на диване рядом с белоснежной ангорской кошкой Хио. — Когда я смотрю на вашего с Дарьей сына, я чувствую себя старой!

— За чем же дело стало? — засмеялся Алхимик. — Родите с Касти еще одного ребенка, вот и помолодеете на двадцать лет.

Каллист и Вера озадаченно посмотрели друг на друга.

— Ну, э… — осторожно начал муж, — мне эта идея, в общем, нравится…

— Ты… правда хочешь еще ребенка? — Вера широко распахнула глаза и вдруг действительно словно бы помолодела.

— А ты… в самом деле была бы не против? Ведь это все-таки большая нагрузка, и ложится она прежде всего на женщину…

— Боже, Касти, ты неисправимый зануда! — Вера тряхнула головой и подняла бокал. — За вторую молодость!

Когда подоспел чай с пирожками и мальчики вернулись к столу, Каллист торжественно обратился к ним:

— Дети мои, что вы скажете о возможном прибавлении в нашем семействе?

Сыновья изумленно поглядели на отца и мать, и Стефан недоверчиво спросил:

— Вы это серьезно?

— Более, чем! — решительно заявила Вера.

— Ура! — вскричал Александр. — У нас будет сестренка!

— Хм, это еще не известно, — возразил Каллист. — Может, и братик.

— Честно говоря, я бы хотела лучше еще одного мальчика, — с некоторым смущением призналась Вера. — Девочки — они такие существа… трудно с ними. С мужчинами мне как-то привычнее.

Все рассмеялись. Дарья хотела было сказать, что не так уж сложно справиться и с девочкой, но осеклась: это подняло бы тему ее старших детей, а они… Внезапно у нее к горлу подступили слезы. Бросила. Она их бросила. Как она будет жить с этой мыслью?.. Дарья не смогла откусить поднесенный было ко рту пирожок и снова опустила его на тарелку. И вдруг почувствовала, как сидевший рядом Севир протянул руку под столом и погладил ее по колену. Ей снова захотелось плакать, но уже от радости: он понимал ее! Понимал, хотя она даже не взглянула на него, ничего не сказала… Все-таки такое понимание дорого стоит, а без Севира ей все равно нет жизни. Не она так смешала эти вещества в жизненной колбе, а теперь реакция идет по предначертанному пути, ее уже не остановить. А все остальное… остальное пусть решит та самая всемирная гармония элементов!


 оглавление

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Схолия