5 января 2016 г.

Восточный экспресс: Алхимия чувств (5)



Первое свидание с детьми после разлуки было тяжелым. Дарья зашла за ними в садик после обеда, и они вместе с младшим сыном погуляли в ближайшем парке Зеленого Пояса. Дарья рассказала, что у Прони на самом деле другой папа, с которым она когда-то подружилась, а потом поссорилась; теперь он возвратился и они будут жить с ним. Как ни странно, «Пронин папа» особого удивления не вызвал. Дора даже выразила желание с ним познакомиться, смутив Дарью, не готовую к подобному повороту событий. Точнее, она была не прочь познакомить старших детей с Севиром, но для этого понадобилось бы согласие Василия, а говорить с ним об этом казалось немыслимым, по крайней мере, в ближайшее время.

Максим, однако, сестру не поддержал и заявил, что знать не желает Севира.

— А я не буду с ним знакомиться! — сказал он и нахмурился совсем по-отцовски. — Он плохой!

— Почему плохой? — удивилась Дора.

— Ты что, глупая? — возмутился мальчик. — Он от нас маму увел! Значит, плохой!

— Папа хооший! — вдруг твердо сказал Проня и набычился.

Дарья едва не плакала и не знала, что сказать. Как она ни готовилась к этому разговору, но так и не придумала для старших детей ничего достаточно утешительного. В эти дни она не раз вспоминала историю развода Лейлы, однако и теперь не понимала рассуждений турчанки. Да, она любила Проню больше старших детей, но она не стала любить их меньше, разлюбив мужа. А самое главное — в отличие от Лейлы, Дарья вовсе не питала уверенности, что бывший муж сможет один воспитать детей хорошо и без проблем, что им будет с ним лучше, чем с ней: она всегда проводила с детьми больше времени, чем Василий, а теперь… что будет с ними теперь?..

— Вот я и говорю! — согласилась между тем Феодора. — Мама разве будет дружить с плохим? Мама хорошая, она с плохим не будет водиться! Да, мама?

— Да, он не плохой, — Дарья постаралась улыбнуться. — Просто… так вот вышло. Иногда не получается так, чтобы все были вместе.

Макс хмыкнул и отвернулся.

«С ним будет тяжелее всего, — подумала Дарья. — Но что же делать, Господи?..»

— А потом? — спросила Дора. — Потом получится?

Дарья вздрогнула, и ей не хватило духа сказать правду. От правды было больно, и причинять такую же боль детям не хотелось… По крайней мере, хотелось оттянуть этот момент. И она ответила:

— Потом, может быть, получится.

— Вот видишь, Макс? — вскричала Дора. — Видишь, мама говорит — получится!

Мальчик повернулся и пытливо взглянул на мать. Дарья, присев на корточки, притянула его к себе и поцеловала в лоб.

— Не сердись, Максим, — тихо сказала она. — Иногда бывает трудно. Но это пройдет.

— Зачем ты ушла к нему? — ершисто спросил сын, отстраняясь.

Дарья вздохнула и сказала правду:

— Я люблю его.

— Больше, чем папу?

— Да. Так бывает. И с этим ничего нельзя сделать. Когда вырастешь, ты поймешь. А сейчас… просто постарайся не злиться на меня. Для меня это очень важно.

 
— Ладно, я попробую, — пробурчал мальчик и, не выдержав, обхватил ее за шею и прижался к ней. — Но ты нас не бросишь совсем, мама?

— Нет, не брошу, конечно, не брошу! — обняв его, ответила Дарья, глотая слезы.

Вечером она пила коньяк и срывающимся голосом говорила Севиру:

— Я чувствую, что поступила правильно, и не жалею о сделанном, я не смогла бы больше притворяться и играть во все это… сохранение семьи… Но когда я думаю о них, то разрываюсь на части! Что с ними будет, когда я уеду? Когда я думаю, что мы будем видеться только по временам, постепенно отдалимся друг от друга… мне так больно… Хочется обнять их и не отпускать никогда… увезти куда-нибудь, спрятаться… Глупо, да?.. Я боюсь, что Василь не сумеет воспитать их, не будет так заниматься с ними, как я раньше… Ну, конечно, не будет! У него же все время какие-то тренировки, скачки… Так все и оставит на садик, няню, бабушку, школу… А если он женится снова? Тогда я еще быстрее стану для них чужой… Это, наверное, эгоизм, да, если мне хочется, чтобы детям без меня было хорошо, и в то же время — чтобы они меня помнили? Ведь им будет хорошо… по крайней мере, лучше, чем сейчас… если кто-то меня заменит…

— Это только отчасти эгоизм, а так — естественное чувство, — тихо сказал Алхимик. — Ты же их любишь.

— Люблю, а все-таки бросила… Разве я имею право теперь чего-то требовать для себя? Знаешь, я все думаю о Лейле… помнишь, в лаборатории, как она тогда рассуждала после развода о детях… Ты тогда сказал, что это разумно, а я… я так не могу!

— Здесь нельзя сравнивать. Вы с ней слишком разные. К тому же Лейла заранее обдумала последствия, оценила перспективы, поэтому и рассуждала так спокойно. А у тебя все получилось внезапно. Конечно, у тебя сейчас еще потрясение. Но постепенно станет легче.

— Ну, может быть… Правда, я Проню люблю больше, потому что он — твой… но все равно я не могу Макса с Дорой так вот легко оставить! Я сделала им больно, а потом… будет еще больнее… И за что это им? Ведь они ни в чем не виноваты! Дора, кажется, еще не совсем понимает, что происходит… как будто все это временно, а потом мы снова будем вместе… Я обещала, что не брошу их, но… ведь это лукавство! Даже если я буду им звонить, писать, приезжать… и даже если мы с тобой переедем сюда… все равно наши с ними дороги разошлись и постепенно будут только все больше расходиться… Знаешь, мне хочется… как бы отделить от себя часть, которая будет с ними всегда, как ангел-хранитель… Но ничего невозможно! Пройдет время, и наверное, все это притупится… Как Достоевский сказал: «ко всему-то подлец-человек привыкает»… Только когда я об этом думаю, мне страшно!

— Привычка скрашивает многое, но не всё. Помнишь, ты спросила, верю ли я в силу любви? Теперь я могу точно сказать, что верю. Мы поэтому и встретились в Софии, и поэтому я не погиб при крушении, и поэтому мы сейчас вместе — эта сила преодолела все. И думаю, если ты любишь детей, а они любят тебя достаточно сильно, то в конце концов вы будете вместе, как бы это ни устроилось. В этом смысле я мистик, — Севир улыбнулся. — А если нет, тогда привычка поможет, и бояться этого не нужно. Это естественно. Только к отсутствию действительно необходимого человек не может привыкнуть. А остальное это алхимия жизни, реакция сама пойдет так, что в конце концов все придет к гармонии. Если, конечно, не мешать. Беда людей в том, что они часто сами затрудняют ход реакции. Не понимают, что если определенные вещества смешались, то трансмутацию уже не остановить и не повернуть вспять.

— Да, это точно! Ведь правда, как я ни пыталась… тормозить, ничего не вышло. И как мы ни пытались друг от друга уйти, так и не смогли, — на лице Дарьи, наконец, появилась улыбка. — Наверное, надо и правда дать жизни действовать по своим законам. Раз я все равно уже не могла жить с Василем и раз мы с тобой не смогли обойтись друг без друга, значит, так тому и быть. А остальное… уж как получится. Я все-таки надеюсь, что… Макс и Дора поймут меня… хотя бы когда вырастут, — она помолчала и посмотрела на Севира. — Я хочу еще ребенка.

Сияние в его глазах ответило раньше, чем прозвучали слова:

— Я тоже, — он тихонько сжал ее пальцы в своих. — Займемся этим в Антиохии. Все-таки там мы, наконец, окажемся в своем доме.

— Да, наверное, так будет лучше, — согласилась Дарья и, наконец, ощутила, как горечь и боль, мучившие ее после свидания с детьми, отступили.

Алхимия жизни брала свое.

 оглавление

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Схолия