27 января 2016 г.

Траектория полета совы: Осеннее сражение (25)



Элен только успела углубиться в содержание очередной документации, как после краткой музыкальной трели из переговорного устройства на столе раздался голос ректора:

— Елена, будьте добры, еще кофе!

— Да, сейчас, господин Феодор!

«Да что с ним сегодня такое? — подумала она. — Ему бы, пожалуй, коньяк нужен, а не кофе…»

Киннам этим утром пришел на полчаса раньше обычного, явно не выспавшийся, сразу заказал кофе, потом ушел на лекцию, а вернувшись, уже третий раз просил Элен сварить кофе. Принося очередную порцию, она с удивлением замечала, что ректор продолжает сидеть над одним и тем же листком бумаги, рисуя авторучкой сову в разных видах — спящую на ветке, летящую или такую, какой ее изображали на монетах. В другое время секретарша похвалила бы его художественные способности, но сейчас она чувствовала, что Киннаму не до комплиментов, и промолчала. Когда в приемную пришла госпожа Скиру, заведующая кафедрой ранневизантийской литературы, и спросила, у себя ли Киннам, Элен ответила:

— Да, но вы знаете, мне кажется, прямо сейчас его лучше не беспокоить, — она взглянула на дверь в кабинет и понизила голос. — Он что-то сегодня не в духе…


— А, ну конечно! — неожиданно злобно рассмеялась Скиру. — Волнуется! Сегодня же Стефанити защищается! Ладно, не буду беспокоить бедного рыцаря! До свидания!

Элен изумленно поглядела ей вслед: на ее памяти еще никто не смел говорить так о ректоре. «Истерика у нее, что ли? — подумала секретарша. — Но неужели он и правда из-за Стефанити так волнуется? Да ну, не может быть! Он ее наверняка так подготовил, что все должно пройти гладко, даром, что ли, она тут постоянно ошивалась…»

В половине третьего в приемную вошла Афинаида.

— Здравствуйте, Елена! — сказала она с улыбкой. — Господин Киннам у себя?

— Да, — ответила секретарша и окинула девушку придирчивым взглядом, однако пришлось признать, что та выглядит великолепно. — У вас ведь сегодня защита?

— Да. Так что я теперь перестану вам надоедать частыми визитами, — Афинаида снова улыбнулась, хотя не слишком весело, и скрылась за дверью ректорского кабинета.

При взгляде на Киннама ей показалось, что великий ритор немного бледен — может быть, не выспался? Впрочем, она тоже мало спала в минувшую ночь, но на ее внешности это не отразилось. Встретившаяся в коридоре Мария протараторила, что подруга выглядит «шикарно», пожелала успеха и сказала, что тоже придет на защиту, но немного опоздает. Афинаида и сама с удовольствием посмотрела на себя в зеркало на академической лестнице: новый брючный костюм изумрудно-зеленого цвета в тонкую черную клетку сидел отлично, шелковая блузка сверкала белизной, глаза сияли, волосы заплетенные в «греческую» косу, смотрелись и нарядно, и относительно по-деловому. «Все же длинные волосы лучше стрижки, если причесываться красиво, а не так, как я раньше, — подумала Афинаида, улыбнувшись своему отражению. — Хорошо, что я не подстриглась!»

Они с Киннамом в последний раз «сверили часы» перед решающей битвой: вроде бы все учтено, ничто не забыто, ничто не пропущено, все документы в идеальном порядке, — и Афинаида, хоть и боялась, но все-таки, уже побывав на нескольких защитах в стенах Академии и примерно представляя себе, как все это происходит, надеялась, что ее «инициация» тоже пройдет в целом гладко, без особых неожиданностей. Тем более, что ее руководитель — сам ректор!

Афинаида была так возбуждена и взволнована, что, поглощенная мыслями о предстоявшей защите, не замечала, что Киннам тоже далек от спокойствия. Она уже собралась уходить, когда великий ритор, посмотрев на нее долгим взглядом, сказал:

— Защиты обычно проходят довольно быстро и вопросов бывает немного, как вы уже могли сами видеть, Афинаида. Но вы не должны на это рассчитывать, потому что бывает и иначе. А теперь слушайте внимательно. Я буду сидеть перед вами слева. У меня будет вот эта ручка. Смотрите и запоминайте! Когда я буду медленно поворачивать ручку в пальцах вот так, это значит, что все идет хорошо и можно уверенно продолжать дальше в том же духе. Если я прикоснусь ручкой к губам, это значит, что вы слишком волнуетесь, и нужно немедленно взять себя в руки. Если я чуть постукиваю ручкой по ладони вот так, это значит, что вы отвечаете великолепно, — Киннам улыбнулся, — и я мысленно аплодирую вам.

— А если… я буду отвечать плохо? — спросила она и посмотрела ему в глаза.

Он шагнул к ней и произнес, словно забивая гвозди:

— Вы будете отвечать хорошо, Афинаида. Договорились?

— Ага! — выдохнула она.


оглавление —————

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Схолия