13 января 2016 г.

Траектория полета совы: Осеннее сражение (23)



Мари не помнила, как получилось, что она забылась сном в эту памятную ночь. Казалось бы совсем не до сна было! Эпизод с утоплением статуи она еще помнила, но… Сильно после полудня она обнаружила себя в постели, после чего, протерев глаза, вскочила, быстро оделась и побежала в гостиную.

Там было страшно накурено, множества народу слонялось без дела, громко вещала огромная плазменная панель на стене. Повсюду стояли початые бутылки и стаканы, в креслах и на полу расположились приехавшие накануне астиномы, и… все было не так, как вчера! Что изменилось, девушка сразу не поняла. Потом, присмотревшись, обнаружила отсутствие ружей по углам — тех самых, что вчера так тревожили ее металлическим блеском. Да и лица людей… другие они сейчас были — усталые, злые, но веселые, без того пугающего напряжения и ожидания в глазах.

Подсев к отцу, Мари спросила:

— Папа, что происходит, ты можешь объяснить?

— Пока нет, но, думаю, все заканчивается. Они явно рассчитывали, что во Дворце прольется кровь, и большая кровь. После чего как бы само по себе так случится, что народ возьмется за настоящее оружие. Они такого народа предостаточно нагнали в Город, но выжидали удобного времени. Только вот астиномия ждать не стала, прихлопнули сразу несколько баз с абреками, остальные сами разбежались, им же жизнь дорога! Да и непонятно им, что делать, еще и Дуку арестовали… Впрочем, я думаю, Дука этот тоже был мелкой пешкой, как бы не надувал щеки.

— Прихлопнули? Что значит прихлопнули?

— Да вот, сегодня у утра показывают… несколько бандитских баз захватили сегодня ночью и вчера вечером. Клубы всякие, спортивные залы… Даже у нас тут была слышна стрельба и сильные взрывы. Потом машина проехала с мегафоном, успокоили, сказали, опасности нет…

— А что показывали? — быстро спросила Мари, глядя на кадры беснующейся на ипподроме толпы.

— Да ужасное нечто, трупы прямо десятками, в ряд, — вздохнул Омер.

— Как, без суда?

— Да какой суд, чрезвычайное положение же! Вооруженные люди, никто с ними не церемонился…  

— Все же я не понимаю, на что они надеялись, — пробормотал дядя Мари, тучный, черноусый Усман. — Какой-то фарс… И с покушением, и сейчас.

— А иначе не бывает, всегда сначала случается фарс, — отозвался Омер. — Это, знаешь ли, как на охоте, когда выяснится, что взял не те патроны. Начинаешь клянчить у всех, совать в ствол то, что под рукой, но это смешно ровно до того момента, как произойдет настоящий выстрел. Мы ведь не знаем, что за козыри были у заговорщиков. И кто из стратигов, например, признал бы Ласкариса, несмотря на явно насильственный захват власти… Перевороты всегда непредсказуемы.

— Предсказуемо же было, что все станут за императора горой!

— Ровно до того момента, пока не пролилась бы большая кровь. Оно ведь так случается: сразу вдруг у всех возникает чувство, что власть незаконна и не может больше управлять. И тогда сразу все начинает разваливаться… ну, многое, во всяком случае.

— Получается, настоящих патронов у них и не было? — спросила Мари.

— Очень похоже. Похоже, что на нашего зверя еще и пуля не отлита, — улыбнулся Омер. — А на рассвете появился знаешь кто? Ласкарис!

— В тюрьме?

— Нет, его выпустили под домашний арест. Дескать, вина не доказана, может в имении посидеть пока суд да дело.

— Так вокруг него сейчас снова все соберутся! — воскликнула Мари.

— Э, нет, не тут-то было, — качнул головой Никос. — Имение в Азии, а там совсем другое положение. Да вот, смотри, повтор дают!

Действительно, на экране появился Ласкарис в окружении астиномов, — интервью было дано на пристани, сразу после возвращения с Оксии. Бывший министр выглядел осунувшимся, подавленным, но спокойным. Он уверял, что больше не собирается заниматься политикой.

— Мне очень жаль, — сказал он на камеру, — что в Городе происходят такие кровавые события! Так или иначе, мое имя оказалось с ними связано, о чем я искренне сожалею. Но, тем не менее, я давал лишь согласие стать претендентом на престол, что не является преступлением ни по мнению следствия, ни по букве наших законов. Дальнейшие же насильственные действия совершались без моего ведома… Об этом я официально заявляю. Теперь мне очевидно, что мой рейтинг вовсе не так высок, как меня уверяли, и я призываю всех собравшихся на ипподроме разойтись — если они действительно являются моими сторонниками и мое мнение для них что-то значит. Я уверен, что дальнейшее следствие не найдет ничего, что могло бы скорректировать мое сегодняшнее заявление…  

— Ну ничего себе! — воскликнула Мари. — А если это все уловки, если он сейчас что-то учинит?

— Под арестом-то? Да нет, я думаю, его бы не выпустили, если б не были уверены… — задумчиво пробормотал Омер. — Видимо, для него нашли убедительные доводы.

— Все равно не понимаю, как его можно было отпускать!

— Ну, что же тут непонятного! Что для Рузиса было преступлением, превышением полномочий, то для Ласкариса, судя по всему, просто факт нахождения в оппозиции. Ненаказуемый.

— Пап, а ты не звонил… — Мари вопросительно посмотрела отцу прямо в глаза.

— Нет, конечно! — замотал тот головой. — До меня ли там сейчас! Он, правда, сам прислал пару часов назад свиток. Вот: «Я думаю, все складывается хорошо, не волнуйтесь».

Внезапно Мари вздрогнула. Фома! Она же про него совсем забыла! Вечером его телефон перестал отвечать, но что сейчас? Она быстро набрала номер.

— Слушаю, — отозвался Амиридис каким-то странным голосом.

— Привет! — закричала Мари. — Ты как, ты где?

— Не поверишь, я сплю в ресторане под мостом, здесь куча наших. У тебя все в порядке?

— Спишь?!

— Ну да, до дома же сейчас не добраться.

— Голос у тебя какой-то странный!

— Да, понимаешь, мне тут немножко… камнем в голову заехали, трещит она теперь. Но в общем все в порядке!

— Ох!.. А где твой Сергий?

— Пошел вперед с остальными. Астиномия перешла мост, заняли площадь, но дальше на улицах баррикады — пока стоят, ждут… До Дворца ведь уже рукой подать! Я, впрочем, не знаю, действительно проспал какое-то время…

— Послушай, а… тот портрет с тобой? — вдруг спросила почему-то Мари.

— Портрет? Какой портрет? Не знаю, засунул вчера куда-то. Он тебе нужен?

Тут девушка поймала укоризненный взгляд отца. Динамик на ее телефоне был хороший и каждое слово Фомы было слышно Омеру.

— Дочка, скажи ему, что я сейчас пришлю машину. Нечего ему там на полу валяться, пусть здесь приведет себя в порядок. Да, может, врача вызвать надо!

Отключив связь, Мари вздохнула:

— Папа, какой же ты у меня хороший! А я дура…

— Только скажите шоферу, чтобы объехал площадь Согласия за несколько кварталов, — встрял вдруг в разговор один из астиномов, оторвавшись от компьютера. — От Галатского моста толпу оттеснили в ту сторону. Вроде бы, все под контролем, но кто знает…

— И как вы думаете, надолго это еще? — спросил Омер.

— Кто знает? — пожал плечами астином. — Но лично я не думаю. Там теперь Палеолог за главного, но он вроде уже ведет переговоры, не желает отвечать за всех.

Вскоре приехал Амиридис — грязный, побитый, но довольный. И смущенный. Рассыпался перед Омером в благодарностях.

 — Что же там, на мосту, сейчас творится? — спросил Никос.

— Да ничего особенного… Астиномия потоком идет в старый Город, в ресторанах наши «раненые», начинают потихоньку праздновать, — тут Амиридис засмеялся и подмигнул хитро. — А впереди, говорят, началось братание. Вроде того: ты мне за что в глаз заехал? — а ты мне за что по голове? Ну, все как обычно: вперед пустили дурачков, те подрались, успокоились.

— А дальше что? — спросила Мари.

— Не знаю, — ответил археолог. — Постепенно разбредутся, наверное… Чего там ждать-то на Августеоне — варваров? Так варвары не придут!

— Ну, ладно, ладно, об этом после, — похлопал его по плечу Омер. — Вас проводят в гостевой флигель, там ванна и постель. А все же… Кто это все устроил, что вы думаете?

— Не знаю, — посерьезнел Амиридис. — Но едва ли Дука с присными, не его уровень. А тому, кто устроил, не страшно проигрывать раз за разом. И уж точно наплевать на несколько сотен убитых боевиков… Вот, кстати, тебе сувенир, — Порывшись в карманах, Амиридис сунул в руки Мари резиновую пульку.   


оглавление —————

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Схолия