1 января 2016 г.

Траектория полета совы: Осеннее сражение (21)



Константин шел по пустому коридору. Он уже успел отметить своеобразную тишину, наступившую в Большом Дворце. Снаружи был слышен гул толпы, хлопки и музыка, да и здесь время от времени раздавался топот солдатских ног по пустым залам и переходам. Но все же настала непривычная тишина — густая и тревожная. Это было так не похоже на тот мир переливающихся звуков, к которым все привыкли в обиталище византийских императоров. Теперь он должен покинуть эти стены, хотя и рассчитывает вернуться через день-другой. Только удастся ли? Константин видел, как меркнет свет в огромных зданиях, храмах и парках, и внезапно понял, на что это похоже — на детскую игру в смерть и воскрешение. Залезать в могилу, устроенную из стульев и диванных подушек было и в самом деле страшно — эти минуты, которые нужно было проводить в ожидании стука и зова, были тягостны и жутки. Даже зная, что скоро обязательно зазвучит голос брата: «Лазаре, гряди вон!» — маленький Константин, спеленутый простынями, лежал и чувствовал себя покинутым всеми. Порой он совершенно не был уверен, что действительно настанет время воскреснуть… Как странны были эти игры! Впрочем, отец считал, что в Лазаря играть еще можно, а вот само Воскресение Спасителя — нет.

Отец, отец! Сколько раз Константин встречал его в этих коридорах — порой ласкового, порой грозного, улыбающегося или с тревожными складками на лбу. Были случаи, когда от него приходилось и убегать, только куда же тут убежишь — дворец полон слуг, кувикулариев, дядек… Но позже, когда дети изучили все закоулки, скрыться уже не составляло труда.

Граббе явился точно, секунда в секунду. Он был несколько бледен.

— Государь, полагаю, я могу быть свободен? Я должен покинуть Дворец?

— Вы честолюбивы, Граббе. Это хорошо. Но не переживайте, на вас я возлагаю особую миссию. Покидаем Дворец мы, а вы остаетесь здесь.

На лице архонта не отразилось на одной эмоции, ни одна черточка его не изменилась, но император прямо-таки через воздух почувствовал, как рад старый друг.

— Принимайте командование над дворцовым бункером. Возьмите человек десять охраны, больше не надо. Двери выдержат извержение вулкана, а я полагаю, у наших гостей его под рукой нет. Да они и не найдут вход никогда в жизни.

— Думаю, подскажут!

— Не важно. Вы же знаете, как защищен бункер. Только не удивляйтесь, что там склады забиты статуями и картинами. Вам нужно продержаться дня два. Или три-четыре, но не больше. Запасов хватит на месяц.

— Моя задача?

— Держать под контролем все системы жизнеобеспечения Дворца. Там резервный пункт управления, система камер… Сделайте так, чтобы захватчиком не было комфортно. Если получится выставить этих бедолаг в смешном виде, сделайте и это. Там уже сидит главный инженер со своей командой, подружитесь с ним и придумайте, что можно сделать. Действуйте по обстановке. Но основная ваша задача — обеспечение видеотрансляции. Люди из телецентра тоже в бункере, все происходящее должно идти в прямой эфир. Полагаю, телеоператоров отсюда быстро выгонят, так что вся информация пойдет от вас. Главное — спокойствие и рассудительность, сдерживайте эмоции. В бункере вы все равно что на луне. Ступайте, время не ждет.

Граббе поднялся, нахлобучил свой берет, слегка дернул щекой. Рукопожатие Константина было крепким и долгим.

— Береги себя! — пробормотал начальник охраны смущенно.

— Да. Тебе сюда, — стенная панель отъехала, открыв освещенную лестницу. — Вниз и направо, до входа в бункер сто метров, не заблудись.

Оставшись один, император в последний раз оглядел кабинет. Все было ему дорого здесь — и книги, и фотографии, и даже каминные щипцы. Но… нет, ничего он не заберет отсюда сверх того, что уместилось в небольшом чемодане. Это ненадолго, а если б и надолго, здесь нет ничего такого, к чему следовало бы всерьез привязаться! Император даже спальню оставлял так, как есть — недаром дед говорил когда-то, что свой быт нужно строить так, чтобы над тобой не смеялись те, кто после тебя придет копаться в шкафах, и не важно, будешь ты при этом жив, или нет.

Но оставалось еще необходимое дело. Константин раскрыл ноутбук и вошел в дворцовую систему управления, включил висевшую над входом в тайное подземелье видеокамеру и активировал маскирующий механизм. Наблюдая, как скрытая машина играет сама с собой в «Тетрис», выдвигая и задвигая каменные блоки, скрывая, слой за слоем, ведущую вглубь лестницу, он подивился своей предусмотрительности. Вот уж никогда всерьез не думал, что эта штука может понадобиться!

Между тем повстанцы действовали почти по графику, предусмотренному в плане «Сигма-2». Уже через час и пятнадцать минут после окончания совещания тяжелая техника двинулась на приступ в окружении колонн людей в касках и масках. Надрывались громкоговорители, пылали факелы. Полтора десятка бульдозеров — машины успели пригнать со строительства тоннеля под Босфором — грозно ревели. Их направили на двое хозяйственных ворот, на Медные ворота и на стену парка. Ворота, ведшие во дворец с Ипподрома, начали таранить вручную.

Но не успел еще ковш первого бульдозера коснуться створок парковых ворот, как те неожиданно раскрылись сами, пропуская толпу на темную аллею. Штурмующие замерли на мгновение, ожидая подвоха, но потом с громкими воплями, ломая строй, ринулись внутрь. Парк наполнился огнями и топотом ног, но наблюдатели, следившие за всем с висящих над Городом вертолетов, сразу обратили внимание, как ослабела толпа, преодолев первый рубеж — точно из сжатой до предела жидкости полетели брызги и вся сила ее, казалось, пропала… Но только до следующих ворот — они были закрыты и должны были открыться ровно через восемь минут, когда солдаты займут нижнюю террасу сада. Мятежники еще не знали об этом и вновь стали готовить приступ.

Именно в этот момент отряд добровольцев, занявший опустевшую эстакаду на площади Неория, увидел цепочку огней, тянувшуюся через Первый Босфорский мост, а через секунду оттуда донесся вой сирен. Бесконечная колонна грузовиков пересекала Босфор, спеша на помощь Городу из Азии, и почти одновременно цепочка горящих фар показалась и на Влахернском мосту. Сводные отряды астиномии из ближайших городов Империи спешивались, строились и готовились теснить мятежников.

— «Вспомним, братцы, перевал…» — начал вдруг чей-то задорный голос.

— «Над сизой долиной!» — подхватили другие, и над Старым Галатским мостом грянула солдатская песня.

Добровольцы пели об истреблении персидской армии в 1755 году. Песня эта была чем-то вроде гимна императорской гвардии, но никогда не исполнялась в официальной обстановке — не только по причине отсутствия у авторов каких-либо понятий о политкорректности, но, главным образом, из-за вызывающей непристойности некоторых куплетов.

Августеон тем временем опустел. Толпа влилась на территорию Большого Дворца, рассеялась по дорожкам, аллеям, заполнила дворцы и храмы… и растворилась в них. Пафос овладения священным местом постепенно пропадал, у многих уступая место растерянности и восхищению окружающей красотой…

Последним рубежом были приморские стены. Взвод схолариев с винтовками занял позицию вдоль парапета боевого хода, прикрывая отступление через выходившие на набережную ворота. Чуть слышно гудели расставленные повсюду шарики антиснайперских радаров. Набережная была перекрыта глубокими фалангами астиномов, колючей проволокой и переносными барьерами. Здесь царило спокойствие и сосредоточенность. Большой десантный корабль пришвартовался недалеко от стенки, перекинул сходни и превратился в плавучий причал. К его левому борту постоянно подходили и отходили корабли, увозя солдат и дворцовый персонал на другой берег Пропонтиды.

Император медленно шел от здания к зданию. На его плече была старая кожаная сумка с походной копией «Госпожи Дома». Время истекало, все ближе подбиралась к Константину цепочка солдат, закрывавших калитки в оградах, перебегавших от рубежа к рубежу, громко переругивавшихся с повстанцами, маячившими на почтительном расстоянии.

Но время еще было. Император шел по дорожкам, на которых резвился в детстве — да и ведь и позже… Маленький рай предков! Вот у этой яшмовой колонки отец с дедом когда-то посадили его в первый педальный автомобильчик. Не успев еще освоиться с рулем, малыш быстро разогнался и врезался в колонку, разбив фару. А двое мужчин стояли и посмеивались над его недоумением: как это машина едет по дуге, если водитель хочет от нее совсем другого? Сейчас фонари были погашены и видна была только тень колонки, но император помнил все ее трещинки, все прожилки и пятнышки.

А вот беседка, где они сидели с Евдокией незадолго до той безумной ночи… Она была тогда спокойна и даже чуть ли не холодна — хотя мила и доброжелательна, как обычно. Как обычно…

А вот тут, у фонтанчика, случилась другая история — это еще до Евдокии, это совсем юношеское…

— Дети! — Константин не мог не улыбнуться даже сейчас, спустя столько лет. — Какие же мы были дети!

«Да точно ли я вернусь сюда?» — он даже вздрогнул от этой внезапной мысли.

На мгновение впереди мелькнул чей-то силуэт — императору показалось, что человек был похож на расстрелянного Рузиса…

— Ну, это ты зря, стратиг! — прошептал Константин. — Здесь сейчас многие могли бы показаться, а тебе бы не следовало. Ты выбрал измену и получил пулю, все честно. В смертельной опасности император может исполнять функции верховного трибунала — разве ты не знал об этой новелле Льва Ужасного? А не знал, так тебе же хуже… Из нас двоих один должен был умереть, и это было твое время. Ты же не предполагал, чем все должно кончиться — тем мы и отличались в тот миг… Война вообще искусство обмана — читал ты Сунь-Цзы?

Впереди замаячила лестничная башня, сход на нижнюю террасу, в парк и к морским стенам. По дорожке навстречу императору быстро шел Евгений. Даже сейчас он не пожелал расстаться с придворным златошвенным гиматием.

— Государь, все идет по плану, — доложил он. — Только один человек действует самостоятельно, причиняя немало беспокойства….

— Прости, — улыбнулся Константин. — Замечтался. Вы меня потеряли?

— Ну, не совсем, — рассмеялся препозит, показав глазами вглубь аллеи. Император повернулся и заметил двоих телохранителей с оружием наизготовку, неслышно ступавших вдалеке.

— Понятно…

— Государь, мы должны обойти это место. Вон там, — Евгений махнул рукой в сторону Магнавры, — засели снайперы, у нас потери… Здесь нельзя выходить на открытое место.

— Пойдем!

Они взяли левее, спустились по другой лестнице и подошли к воротам по крытому переходу. Вот и набережная… Последние солдаты выбежали из ворот… Телохранители с большими щитами окружили императора — место не только открытое, но и освещенное, — и повели на корабль.

— Лишь деревянные стены дает Зевс Тритогении? — засмеялся Евгений, шагая следом.

— Во-первых, они железные, — чуть повернул голову август, — а во-вторых, мы не вернемся к пепелищу. Не должны!

оглавление —————

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Схолия