16 декабря 2015 г.

Восточный экспресс: Алхимия чувств (2)



Во вторник третьей недели пребывания Дарьи в Кесарии Севира выписали. Утром Дарья собрала вещи и покинула гостиницу. Попросив таксиста подождать у больницы, она взяла Проню на руки и вошла в холл. Как раз в тот миг, когда она поставила сына на пол и выпрямилась, Севир вышел из лифта и направился к ним. Она смотрела, как он идет — наконец-то здоровый, по-прежнему грациозный, все так же в черном, — идет, чтобы остаться с ней навсегда, и ей хотелось плакать и смеяться одновременно. Когда он подошел, она молча уткнулась ему в плечо, не в силах что-либо произнести. Он обнял ее одной рукой, а сын обхватил его за ногу — тоже молча, словно осознавая важность момента, — и они постояли так несколько мгновений. А потом Севир поднял Проню на руки, мальчик засмеялся, и Дарья с улыбкой сказала:

— Пойдем, нас такси ждет.

У Севира тоже был чемодан — Мариам приезжала накануне и привезла сыну кое-какие вещи и одежду, ведь ему предстояло прожить в столице целый месяц. В аэропорту, быстро пройдя регистрацию и сдав багаж, они успели выпить кофе до объявления посадки, а когда, наконец, заняли места в самолете — Дарья у окна, с Проней на коленях, Севир у прохода, — Алхимик чуть потянулся и сказал:

— Давненько я не летал!

— Похоже, Проня здесь не в тебя, — заметила Дарья, взглянув на сына, который так и прилип к иллюминатору. — А ты не собираешься пересмотреть свое отношение к полетам? Я бы, наверное, после случившегося разлюбила поезда… по крайней мере, экспрессы…

— Как я могу разлюбить экспресс, если благодаря ему мы теперь вместе? — ответил он, повернувшись к Дарье, и обняв ее, поцеловал.

Одной рукой придерживая сына, другой она обхватила Севира за шею и в который раз самозабвенно пила его губы, утоляя жажду многих месяцев. Они летели бизнес-классом, и проходившие в эконом пассажиры косились на них, но Дарье было все равно.

Таксисту в константинопольском аэропорту «Иридион» она назвала новый адрес — съемной квартире в Евдоме, где им предстояло пока жить: Дарья нашла ее по интернету и попросила Иларию съездить посмотреть, что там и как. Подруга осталась довольна, и теперь жильцов встречала сама хозяйка — полная гречанка лет пятидесяти в пестром платье. Двухкомнатная квартира с большим балконом и окнами на море была светлой и очень уютной. Отсюда было минут пятнадцать ходьбы до дома, где Феотоки прожили семь лет, — так Дарье было удобно видеться со старшими детьми. Она уже договорилась по почте с Василием встретиться на следующий день, чтобы подать документы на развод. Сразу после его оформления она собиралась уехать с Севиром и Проней в Антиохию, а сейчас предстояло обустроиться во временном жилище.

Чемоданы разобрали быстро, после чего Дарья отправилась забрать свои вещи с прежней квартиры — одежду, кое-какую мелочь и некоторые книги, — пока там никого не было: дети в садике, Василий на ипподроме. С тяжелым сердцем Дарья постояла в детской, глядя на кровати, игрушки, книжки — все было в порядке, но в том, как сложены вещи, чудилась какая-то растерянность или грусть… или ей просто казалось. Дарье захотелось немедленно увидеть Макса и Дору, обнять их, объяснить… Но она знала, что объяснить ничего невозможно, и даже не потому, что дети еще маленькие. Разве, будь они постарше, им было бы легче осознать тот факт, что мама уходит от них и от папы к другому мужчине? Какие тут могут быть оправдания для нее в их глазах? А когда они вырастут… Дарья снова вспомнила, как расходились ее собственные родители — как странно, что она теперь повторяет их путь! Тогда ей было пятнадцать и она понимала, почему родители разошлись, но принять это оказалось тяжело… Смириться так и не удалось — горечь просто притупилась с годами, а позже была забита благочестивыми мыслями вроде «так уж Бог попустил», «Бог дал, Бог взял, слава Ему за все». А если бы родители не разошлись, ее судьба могла сложиться совсем иначе, ведь ее монастырский опыт тоже проистекал из той детской травмы. Но если б она не ушла в монастырь, то, скорее всего, не попала бы в Византию, не вышла бы тут замуж, а потом не встретила бы Севира…

Не встретить Севира? Теперь это казалось ей немыслимым! А значит, все действительно устроилось так, как надо? И если ее старшим детям суждено пережить ту же травму, что и ей в свое время, то это не обязательно должно обернуться для них чем-то плохим? Или она просто подыскивает себе оправдание?..

В любом случае предстоял нелегкий разговор с детьми — но это послезавтра, не сейчас. Дарья быстро собрала и сложила в чемодан и рюкзак нужные вещи, вызвала по телефону такси и вскоре входила в квартиру, где ее встретил букет вкусных запахов — Севир уже успел вместе с Проней побывать в близлежащем магазине и купить кое-какие продукты, а теперь готовил ужин.

— Плов с овощами по индийскому рецепту, — с улыбкой пояснил он, когда Дарья с любопытством посмотрела на содержимое кастрюли через запотевшую стеклянную крышку, сквозь которую было видно что-то ярко-желтое.

— Кажется, если я узнаю, что ты готовишь так же хорошо, как химичишь, я почти не удивлюсь, — пробормотала она.

Алхимик засмеялся и обнял ее за плечи.

— Я далеко не повар-профессионал, но все-таки кое-что умею, это правда.

Пока Дарья переодевалась, ужин был готов. Попробовав рассыпчатый острый и душистый рис, окрашенный куркумой в веселый солнечный цвет, расцвеченный темными пятнами изюма и зелеными горошка, она только и могла проговорить:

— М-м!

Потом они разобрали вещи, уложили Проню, и, пока Севир тихим баюкающим голосом рассказывал ему сказку, Дарья отправилась в душ. Смывая с себя усталость, она замирала от предвкушения того, о чем мечтала два года и что теперь будет ей дано, когда она только ни захочет — до сих пор не верилось!.. Надев коротенькую кружевную ночную рубашку, которую купила в Кесарии, не желая показываться Алхимику в прежних своих балахонах, она чуть улыбнулась своему отражению в зеркале и вышла из ванной. Жаркий взгляд Севира, несколько минут ожидания в спальне — и любимые руки обнимают ее и вихрь страсти уносит в волшебную страну, куда еще так недавно она и не чаяла попасть. Наконец-то все в их вселенной встало на свои места, и Дарья была там, где и должна была находиться, и любимый мужчина навсегда принадлежал только ей, и они сплавлялись и растворялись друг в друге, и алхимия любви струилась и сияла золотым эликсиром, вечным, как сама жизнь…


Наутро Дарья проснулась позже обычного, хотя не настолько поздно, чтобы начать опаздывать на встречу с Василием. Ветерок с улицы слегка шевелил тюль на окне, дневной свет наполнял комнату, сдерживаемый только неплотной шторой, в приоткрытую дверь доносился смех Прони и бархатный голос Севира. Дарья на несколько мгновений снова закрыла глаза, каждым уголком души впитывая счастье, так внезапно данное ей и такое манящее, дразнящее все новыми открытиями — казалось, она только теперь начинает по-настоящему жить.

Выбравшись из постели, она накинула легкий халатик и вышла в соседнюю комнату. Севир показывал сыну импровизированный театр на бортике детской кроватки — сценки из жизни игрушек. Проня смотрел то на них, то на отца, и смеялся. Слегка пахло кофе — видимо, из кухни.

— Мама! — воскликнул Проня, увидев Дарью.

— Доброе утро! — сказал Севир, улыбаясь.

— Доброе! — ответила она, подходя, и, склонившись к кроватке, поцеловала сына в макушку, взглянула на Севира. — Ты уже напился кофе, я чувствую?

— Нет, только что намолол и собираюсь варить. Надеялся, что запах тебя разбудит, и не ошибся, — он обнял ее, погладил по волосам. — Но ты, кажется, еще не проснулась, — он накрыл ее губы своими, и она зажмурилась от удовольствия, точно котенок. — Иди умывайся, а я пока принесу кофе и завтрак.

Взбодрившись под прохладным душем, она причесалась и, пританцовывая, вернулась в комнату, где на круглом столе уже ждали омлет с беконом и луком, большие темно-лиловые оливки, дольки помидор и огурцов, поджаристые баранки с кунжутом, вишневое варенье. Чашки с кофе стояли тут же, накрытые специальными крышечками, чтобы не остывало. А для Прони в мисочке стоял любимый им густой йогурт, Севир уже полил его вареньем и размешивал.

— Красота! — сказала Дарья, усаживаясь.

— Та-та! — весело подтвердил Проня похлопав ладошками по краю стола.

Дарья очистила для сына от косточек несколько оливок, а Севир скормил ему дольку помидорины и кусочек огурца. После оливок Проня решительно схватил ложечку и сунул в йогурт. Он только недавно стал учиться есть самостоятельно, но процесс обучения ему очень нравился. Родители с обеих сторон следили за ним, готовые помочь, с улыбкой переглядываясь через стол, но и сами не забывая о еде. Когда Проня наелся, вымазавшись в йогурте до ушей, был приведен матерью в надлежащий вид и напоен яблочным соком, можно было без помех насладиться кофе.

Их первый семейный завтрак! И наконец-то можно вволю любоваться изящными пальцами, держащими чашечку с кофе, и смотреть в бездонные глаза, и улыбаться, и погладить его по руке.

— Я и не знала, что можно быть такой счастливой.

— Я тоже, — он взял ее ладонь и прижал к губам. — Но когда-нибудь мы должны были это узнать.

Потом он убирал со стола и мыл посуду, а она одевалась. Строгий сиреневый костюм — брюки и жакет с коротким рукавом, черный топик под ним, черная сумка, черные босоножки. Коса-дракончик… и дракончик на шее. Теперь она верила, что уроборос стал ее талисманом — не по-христиански, ну и пусть.

На прощанье Дарья на мгновенье прижалась к Севиру, а он поцеловал ее в лоб и сказал:

— Удачи!

 оглавление

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Схолия