21 декабря 2015 г.

Траектория полета совы: Осеннее сражение (19)



Колонна штурмующих, имея впереди три бульдозера с включенными мигалками, остановилась в пятидесяти метрах от боевой линии защитников Галатского моста. Над толпой горели факелы, и в неверном свете уличных фонарей было видно, как они нещадно чадят. Командир астиномов снова взялся за микрофон, призывая разойтись и предупреждая, что применит резиновые пули. В ответ толпа разразилась смехом и криками, засвистела и задудела.

Сергий ждал ее движения вперед с таким напряжением, как будто и сам стоял в первой шеренге, но вдруг краем глаза заметил странное шевеление справа: какая-то тень отделилась от желтоватого сумрака и поползла вперед. Сергий повернул голову, услышал металлический скрежет, и только потом осознал, что громада портового крана, стоявшего на соседней стройплощадке, ожила и задвигалась. Кран покатился к мосту, набирая скорость. На стреле, вытянутой вперед, словно дрожащая от напряжения рука, висела тяжкая ноша — длинная связка огромных металлических труб, покрытых черной блестящей пленкой. Очевидно, их собирались обрушить на обороняющихся. Связка медленно раскачивалась, поворачивалась вокруг оси, и уже отчетливо было слышно гудение сервоприводов, манипулировавших подвеской.

— Какие же мы идиоты… — прошептал Сергий. — Какой же я идиот! — воскликнул он уже громко, смачно выругался и схватил сразу обе рации: — Все назад, на пятьдесят метров! Приготовиться к разведению моста. Отходим по команде «три». Раз…

Связка труб приближалась, снизу она выглядела ужасающе, еще тяжелее, чем была на самом деле — хотя и так ясно было, что таким тараном можно легко разметать и пожарные машины, и добровольцев. Мятежники встретили приближение крана с воем восторга, астиномы и добровольцы подобрались и готовились отступать.

— Два…

Все люди на площади затихли, ожидая результатов атаки. Только сдавленные шепот слышался тут и там, да скрипели, напрягаясь, балки страшной машины. Но тут связка труб вдруг отклонилась в сторону, послышался тяжкий скрежет, электромоторы взвыли натужно — и смертельный груз, описав в воздухе дугу, опустился прямо перед ковшами бульдозеров, сразу скрыв их от наблюдения и почти полностью перегородив каменный желоб, которым была стиснута проезжая часть. От удара задрожала мостовая, завибрировал мост. Повстанцы с криками ужаса подались назад, сразу стихли песни и свистки.

— Отставить отход! — закричал Сергий. — Стоп-группы!

Но тут лишний раз командовать было не нужно: группы добровольцев, подсаживая друг друга, быстро вскарабкались на железную стену и забросали бульдозеры горючими снарядами.

В этот момент, по-видимому, не выдержали нервы у командира тральщика — да кто бы мог на его месте полностью сохранить самообладание? — и баковое универсальное орудие выпустило короткую очередь по кабине крана. При вспышках выстрелов можно было заметить, как человеческая фигурка спускается стремглав по металлическим лестницам, прыгая через четыре ступеньки. От кабины полетели осколки, что-то загорелось, замелькали вспышки коротких замыканий.

Штурмующие, меж тем, откатывались назад, тральщик осветил их с воды мощным прожектором. Опять появились операторы с телекамерами, с удовольствием снимавшие железную баррикаду и спины мятежников.

Странного крановщика выловили из воды, куда он зачем-то прыгнул, и привели к Сергию. Рядом сразу же возник телеоператор, поэтому почти весь разговор пошел в прямой эфир. Мужчину звали Ефимий, он приехал из Афин, где учился на крановщика в Пирее, хотя ни дня по специальности не проработал.

— Для чего вы приехали в Город, и что, собственно, произошло? — быстро спросил Сергий.

— Да меня просто пригласил друг съездить с ним, помочь хорошим людям, — спокойно улыбаясь, отвечал Фима. — А потом мы на площади оказались. Тут у вас такое творится! Я сначала понял так, что народ возмутился, и правильно, вот я и был с ними. А потом вижу — нет, что-то здесь не так, негоже это все. Подумал, что пора кончать, вот и закончил… Они какие-то сумасшедшие все, — добавил Фима, рассеянно почесав мокрый нос.

— Но изначально-то вы собирались трубы на нас опустить?

— Это я делал вид только, не переживайте.

— Постойте! — воскликнула вдруг корреспондентка Третьего канала. — А не вас ли днем показывали по телевизору? Это вы сидели за рулем бульдозера, когда громили казармы схолариев?

— Я. А что, все равно бы кто-то сел. А я хоть не задавил никого.

— Откуда же у вас такие познания в машинах? — удивился Сергий.

— А я люблю технику вообще. Только вот если на ней целыми днями нужно работать, то…

— Но это же преступление! — не унималась журналистка.

Фима пожал плечами:

— Терпеть не могу всяких вояк. Как поется в песне у Гномика…

Но телезрители так никогда и не узнали, о чем же пелось в песне, потому что камера вдруг сделала резкую панораму и стала снимать площадь. Огромная толпа стояла на почтительном расстоянии и в один голос вопила:

— На дворец! Брать власть! На дворец! Брать власть!

Заметно было, что первые ручейки уже выливаются в близлежащие улицы и переулки. Сергий пожал плечами.

— Они там ее найдут? — прошептал он себе под нос.


оглавление —————

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Схолия