9 декабря 2015 г.

Траектория полета совы: Осеннее сражение (17)



Сергий Стратигопулос только позавчера вернулся с Кавказа с группой отслуживших срок контрактников, и его нельзя было уличить в том, что он провел последние дни в благодарственных молитвах. Поздним утром в день рождения наследника его разбудил телефонный звонок от знакомого гладиатора:

— Ты смотришь телевизор? Включай скорее!

— А он у меня есть, думаешь? — пробормотал отставник, протирая глаза.

Голова побаливала, но в целом самочувствие можно было навскидку оценить как вполне пристойное.

— Тогда беги к соседям! — воскликнул звонивший. — Оно стоит того, поверь! А еще лучше сразу одевайся, сегодня дома не посидишь.

К соседям Сергий, разумеется, не пошел, но, подобравшись к компьютеру, который всю ночь качал из сети новые фильмы, нашел на новостном сайте прямую трансляцию с ипподрома. Впрочем, долго Сергий смотреть ее не стал, крякнул и начал собираться. Настроение было хуже некуда: только приехал домой, и нá тебе… Впрочем, позавтракать он не забыл, а к концу трапезы уже посыпались звонки от друзей: надо спешить, Союз резервистов назначил места сбора у мостов.

Скверно ругаясь сквозь зубы, Сергий надел оливковый горный комбинезон, бросил в рюкзак несколько коробок сухого пайка, который всегда имел в закромах, флягу и походную аптечку. Очень хотелось взять верный семизарядный «Глок» — Стратигопулос предпочитал его «Церберу» и даже «Беретте», но во время беспорядков в Городе действовал неписаный закон: никакого огнестрельного оружия, а то друг друга перебьем. Впрочем, с введением чрезвычайного положения — а им попахивало — этот закон станет писаным: вне дома никакого оружия, если ты не астином. Штраф слишком велик… Закрывая дверь, Стратигопулос подумал: «Как хорошо, что я так и не завел кота! На кого бы его сейчас оставил?» Сергий понимал, что уходит, скорее всего, надолго.

Улицы стремительно пустели. С грохотом падали металлические жалюзи на витринах магазинчиков, люди повсюду передвигались торопливым шагом. Это был небогатый и совсем непарадный квартал в районе храма Христа Всевидящего, здесь все привыкли поступать так, как удобно и как подсказывает чутье.

«Интересно, что теперь творится на Палеологовском проспекте? — не без злорадства подумал Сергий. — Все делают вид, что ничего не происходит, улыбаются, но поминутно оглядываются?»

Внешне на улицах было спокойно — видимо, все буяны переместились на Среднюю. С портретами императора тоже никто не бегал. Неторопливый здесь жил народ, основательный. Все считали, что в городе есть, кому решать проблемы, — и это была правда.

На набережной на подходах к Галатскому мосту начались адские пробки. Движение через Золотой Рог только что было перекрыто, и водители ругались на чем свет стоит, проклиная и правительство, и бунтовщиков, из-за которых приходилось направляться в новый Город и делать громадную петлю. Среди пешеходов стало попадаться много знакомых. Пожилой рыжеволосый человек с большим носом, в красном берете и слегка навеселе окликнул Сергия:

— Борода! И ты здесь!

— Здравствуйте, дядя Аристотель! Я-то здесь, где ж мне быть. А вы-то зачем сюда? Может быть жарко!

— Ну так это же и хорошо! — расхохотался ветеран. — Сколько можно диван просиживать? Меня и старуха выпихнула: иди, говорит, пока светло, все равно не усидишь. Хоть полдня, говорит, не увижу твоего сизого носа. Правда, сказала, чтобы, как стемнеет, приходил ужинать… Но это мы поглядим!

— И что? Что собираетесь делать?

— Ну, как что? Что решит Совет Союза. А охота мне, честно сказать, отодрать за уши этих крысят. Ишь ты! Бунтовать вздумали!

— А может, они и правы в чем-то? — вдруг меланхолично спросил Сергий, глядя себе под ноги.

— Нет, ну, знаешь ли, у нас в богоспасаемом государстве не все здóрово, согласен, я бы даже сам помитинговал при случае, но тут-то уж… Разве не понятно, что за публика собралась? Испортили ребенку праздник, а из-за чего, спрашивается? Видал, какое у него было лицо, когда он говорил: «Спасибо за поздравления»? А какой молодец все-таки!

— Спасибо, дядя Аристотель, я в тебе не сомневался! — улыбнулся Сергий и с чувством пожал старику руку. — И все же желаю тебе не расплескать сегодня свое пиво!

У моста была толпа народа и рабочий беспорядок. Начальник первого отдела Союза Резервистов разбивал добровольцев на взводы: прибыли добровольные пожарные с десятком желтых машин, женщины из Дома Милосердия и несколько дружин Городской Взаимопомощи. Около двух рот астиномии со щитами и дубинками перегородили площадь, но их было явно мало для защиты моста и наведения порядка. У дальнего края площади Неория, на прилегающих улицах и переулках бурлила толпа с разнообразными флагами и транспарантами, там что-то кричали в громкоговорители. Пока все было спокойно, но обстановка могла поменяться в любой момент.

Начальник отдела поначалу назначил Сергия командовать ротой, но быстро передумал и оставил его при своем импровизированном штабе. Давно знакомый Стратигопулосу отставной синтагматарх был явно не в своей тарелке — не то чтобы растерян, но уж слишком непривычна была обстановка: оглядываясь по сторонам, он, казалось, мысленно намечал секторы обстрела для отсутствующих пулеметов.

— Знаете что, — обратился он к Сергию, — нужно выяснить, что происходит вокруг. Попросите у лохага их представителя — скажите, я просил, и обойдите здесь все, особенно нижний ярус моста. Астиномы говорят, что скоро будет штурм, это служебная информация. Наверное, час-другой у нас еще есть. Эх, жаль, нет пока единого командования, но я запросил юристов Совета — по-моему, по «Положению» нужно назначить одного начальника на всех. В общем, разберитесь, что тут к чему, мне некогда. У вас ведь голова на плечах, а тут пока старики, да мальчишки, ждем, когда еще народ подтянется.

— Тогда разбираться нечего, нужно действовать! — воскликнул Сергий. — Мои полномочия?

— Чрезвычайные. Вот копия приказа, вот ваш жетон добровольческого командира. Действуйте!

И Сергий, взяв десяток молодых людей и декарха астиномии, начал действовать. Прежде всего он нашел машинное отделение, в котором находились механики мостовых механизмов, готовые развести мост в любой момент, но только по приказу эпарха — с прибытием астиномии мосты вновь свели для удобства обороняющихся. После этого Сергий познакомился с начальником отряда астиномии: тот оказался весьма рассудительным, но тоже чувствовал неловкость.

— Понимаете, — сказал он, — у меня здесь две цепи ребят, на этой стороне моста и на той. Плюс пожарные, плюс вас тут, добровольцев, несколько сотен уже. Тут у кого угодно голова кругом пойдет! Тем более, что нечасто приходится решать такие задачи, да с такими силами.

Сил в самом деле было маловато, и все они находились в стадии самоорганизации. Сергий забежал на стройплощадку, которая практически примыкала к мосту — здесь, на участке, где морские стены давно уже не существовали, прокладывали какие-то коммуникации: огромная территория была огорожена забором, стоял большой кран на рельсах, кучами лежали стройматериалы. Сергия встретили разгневанные представители подрядчика и сообщили, что не позволят вторгаться на охраняемую территорию, грозили всяческими карами и при этом обещали, что никого из бунтовщиков тоже внутрь не пустят. Сергий вынужден был показать приказ эпарха и заверил, что, как только разберется в обстановке, придет и реквизирует все, что ему потребуется, под расписку.

Потом был неприятный разговор с владельцами ресторанов на втором ярусе моста. Старый Галатский мост был чудом немецкой техники конца девятнадцатого века, и под его проезжей частью располагались помещения для баров и ресторанов, которые тянулись бы до самой Галаты, если бы не арка для прохода судов. Коммерсанты, раздосадованные уже тем, что им пришлось закрыться, просто онемели от возмущения, когда Сергий приказал подготовить помещения к приему раненых и нуждающихся в отдыхе, а весь крепкий алкоголь собрать на общем складе под надежной охраной.

Капитан тральщика, стоявшего на якоре недалеко от моста, смог только сообщить, что своей задачи не знает и не понимает, готов всячески содействовать, но имеет приказ огня не открывать. Впрочем, Сергий, хмыкнув, со своей стороны заверил его, что этого никто от него ни в коем случае и не потребует.

Когда Стратигопулос явился с докладом о проделанной работе, молодой человек, которого он выбрал в качестве помощника, тащил за ним целую охапку раций и телефонов — связь с пожарными, механиками, моряками, постами охраны и тому подобное.

Вокруг начальника отдела стояли командиры добровольцев, архонты астиномии и чиновники, отвечавшие за связь со штабом эпарха.

— Хорошо, — мрачно процедил синтагматарх. — Думаю, справимся… Сейчас начнем строить баррикаду поперек моста.

— Нет, ее нужно вынести вперед, где-то на эту линию, иначе у нас не будет никакого маневра, — Сергий очертил рукой большую дугу. — Если позволите, конечно, вмешаться в обсуждение. К тому же, только так мы защитим машинный зал, его нельзя выпускать из рук.

— Боюсь, у меня не хватит сил даже на одну линию такой протяженности, — покачал головой лохаг астиномов.

— Я бы прикрыл баррикадами фланги, а в центре поставил пожарные машины и приготовил стволы, — возразил Сергий. — Промежутки мы будем защищать, нужно только заблокировать колеса.

— Господа! — подал вдруг голос пожилой спафарий, представитель эпарха. — Довожу до вашего сведения, что только что была телефонограмма из штаба, они требуют от нас назначения единого командования. Предлагаю вручить его друнгарию Стратигопулосу как человеку, уверенно оценивающему ситуацию. По «Положению о добровольных формированиях», командир отряда астиномии может подчиняться ему тактически.

Сергий опешил.

— Господа, я, собственно, пару дней как в Городе и, честно сказать, собирался расслабиться… Но, раз уж так… Ладно. Благодарю.

«Ага! — подумал он при этом про себя. — Вы просто хотите спихнуть ответственность на случайного человека. Ну так ничего, я отвечу, мне-то бояться нечего, разберемся. Это вам не годовщины отмечать…»

— А почему же они не прислали сюда штаб из МВД, не организовали оборону? — с некоторым раздражением спросил синтагматарх.

— У нас не хватит архонтов на каждый пункт! — ответил лохаг. — К тому же они все делами заняты, вообще-то. И что толку командовать астиному, если нас тут один к десяти?

— А если бы никто не пришел вас поддержать? — хмыкнул один из добровольцев.

— Тогда затея вообще не имела бы смысла, к чему огород городить на пустом месте? Слушались бы своего Дуку…

Архонт связи тем временем соединился со штабом эпарха и сообщил о принятом решении, а спафарий аккуратно выписывал данные из солдатской книжки Стратигопулоса в особый блокнот.

— Мы же должны контролировать ситуацию, нужен порядок, — пояснил он, не отрываясь от дела.

— Вы бы раньше ее контролировали… — прошептал Сергий едва слышно, отвернувшись в сторону.

— Раньше нельзя было, у нас свободная страна, — чиновник все же услышал реплику и, посмотрев на Сергия, чуть наклонив голову влево, хитро улыбнулся.

Это был ушлый седой господин с очень короткой стрижкой и в совершенно неуместном здесь сером костюме. Общаться с ним было некогда, Сергий хотел поскорее заняться делом.

Перед мостом лежала громадная площадь Неория. На нее выходило несколько больших улиц, а сама она была обстроена помпезными зданиями начала двадцатого века, среди которых несколько терялся старинный приземистый храм Святителя Николая Мирликийского, откуда даже ненадолго прибежал священник — пообещал молиться, побрызгал вокруг святой водой и опять скрылся за массивными дверями. Площадь представляла собой не ровное пространство, а переплетение магистралей, трамвайных путей и виадуков, обрамленных гранитными парапетами, и перемежающихся сквериками, площадками, зелеными островками, которые соединялись подземными переходами. На одном из островков возвышалась статуя Александра Гавры — гениального инженера, перестроившего порт два века назад.

Компоновка площади отчасти лишала потенциальных нападающих маневра, но создавала и трудности: например, с нависающей в ста метрах эстакады прекрасно просматривались все позиции защитников моста. Сейчас эту эстакада наводняли бунтовщики: они развернули множество транспарантов и беспрерывно что-то кричали. Посмотреть им было на что! Главную трассу, появляющуюся из туннеля и входящую на мост в каменных берегах, Стратигопулос приказал перегородить пожарными машинами: их встало там шесть штук, с интервалом восемь метров, и пожарные сразу же размотали длинные рукава, дотянув их до мутных вод Золотого Рога. Перед машинами встала астиномия со щитами, в шлемах и кислородных масках. Первая линия добровольцев разместилась непосредственно за их спинами и между машин, вторая выстроилась в пятидесяти метрах, готовая прийти на помощь. Третья линия стояла уже на мосту, составляя резерв. Фланги укрывались за хлипкими баррикадами из всего, что можно было за короткое время собрать на причал — скамеек, загородок, цветочных клумб и прочей ерунды. Баррикады охраняли также астиномы и добровольцы из местных жителей. По счастью, в автобусах стражей порядка нашлась сотня запасных щитов и некоторое количество дубинок, которые были розданы бойцам первой линии. В одном из ресторанов под мостом женщины из Сестричества святой Анастасии Узорешительницы приготовились оказать помощь раненым. Что еще можно было успеть сделать за пару часов? Только снять неуместные разноцветные флаги с высоких флагштоков перед мостом и поднять там знамя с гербом рода Кантакузинов — два льва подпирают зеленый дуб.

Глядя с автобуса астиномии на линию обороны с ярко-желтыми тушами пожарных машин и рядами щитоносцев, Сергий ухмыльнулся и подумал, что так, наверное, выглядели боевые порядки какого-нибудь Антиоха или Деметрия. Правда, чтобы принять пожарные машины за слонов, нужно было много воображения, но у Стратигопулоса оное имелось в избытке. Впрочем, картина и безо всякого воображения выглядела нереальной: громадная площадь, вечно запруженная машинами, теперь была почти пуста. Корабли тоже перестали швартоваться на пристани — они следовали теперь в порт Евтропия на берегу Пропонтиды, в Иерию. Прохожих, туристов и даже просто зевак почти не было — столичные жители вековой интуицией чувствовали опасность и старались быть от нее подальше.

— Как быстро всё организовалось и переменилось! — заметил Сергий командиру астиномов, стоявшему рядом на крыше автобуса. — Я же знаю, что обычно бывает при городских передрягах…

— Да, — кивнул архонт, — словно все знали заранее и были к этому давно готовы. Обычно ведь так: тут вот идет драка, а рядом продолжается мирная жизнь, кабаки открыты, магазины…

— То есть дело серьезное?

— Похоже!

Впереди, на дальнем конце площади, всё пребывала толпа, шевелилась, издавала неясный гул, выбрасывала ложноножки, щетинки флагов и транспарантов. На противоположном берегу творилось то же самое, но там не было такой большой площади, и мятежники, желающие перебраться через Золотой Рог, вынуждены были тесниться на нескольких улицах. Со стороны правительства там были собраны более крупные силы: помимо добровольцев, подошло в полном составе морское училище и фан-клуб константинопольского «Геркулеса» — получился мощный заслон тысяч в пять мужчин, не меньше. Люди там стояли друг против друга, разделенные цепью астиномов, и отчаянно переругивались, однако была надежда, что, пока силы примерно равны, прямого столкновения не случится. Хотя…

Крики на площади усилились, послышались взрывы петард, и толпа, точно многорукое чудовище, двинулась на мост. Скоро вся площадь Неория была заполнена народом — люди перелезали через разделительные барьеры, часто тут же ломали их или вырывали с корнем. Одновременно из туннеля показалась голова штурмовой колонны — она была компактна и хорошо оснащена: люди шли в спортивных шлемах и касках, с палками в руках, лица их были прикрыты масками или платками, а тела — импровизированными щитами из крышек помойных бачков. Метров за пятьдесят до линии обороны две толпы слились, замерли на время и начали скандировать:

— Пропускай! Пропускай!

Астиномы пытались перекричать эту массу в мегафоны, предупреждая о последствиях и уговаривая разойтись, но безуспешно — их почти не было слышно. Переломил ситуацию только подлетевший вертолет, с которого в мощные динамики было объявлено о чрезвычайном положении и ответственности за нападение на стражей порядка. Увы, это никого не остановило, крики только усилились, и толпа двинулась на штурм.

Первый натиск шеренга выдержала, почти не подалась назад, и завязалась драка: нападавшие рвали из рук щиты, старались достать палками астиномов, брызгали на стекла шлемов из баллончиков с краской, швыряли камни… Бойцы не остались в долгу: полетели шумовые и газовые гранаты, замелькали дубинки, пожарные с высоты своих машин ударили из стволов — жаль, что теплым октябрьским днем струи зеленоватой воды никого не охлаждали.

— Ну что же, кажется, хорошо держимся? — через несколько минут поинтересовался у Сергия архонт связи.

— Ничего хорошего! — буркнул Стратигопулос. — Мы только реагируем, а что они придумают дальше, угадать невозможно. Вся инициатива у них!

Действительно, увидев, что с палками через астиномов не пробиться — избитые бойцы моментально заменяются новыми, — нападавшие поменяли тактику. Из туннеля выскочили три автобуса — два наполненных людьми, и один пустой. Пустой посигналил и, набирая скорость, понесся вперед. Повстанцы расступились, образовав коридор, куда и направились автобусы.

— Назад! — скомандовал командир астиномов, и щитоносцы втянулись в промежутки между желтыми «слонами».

Вовремя! Первый автобус сильно ударил пожарную машину — водитель предварительно выскочил из кабины, зафиксировав руль. Второй автобус захрустел битыми стеклами и пришвартовался вплотную к первому. По счастью, машина пожарных почти не сдвинулась с места: Сергий приказал подложить под колеса колодки, а если их не найдется — проколоть шины. Но теперь нападавшие воспользовались покалеченным автобусом как осадной башней: они выскочили через люки в крыше и, не обращая внимания на струи воды, перескочили на пожарную машину, а с нее на землю. Правда, первого атаковавшего сбили струей воды, и он упал, звонко ударившись об асфальт головой в строительной каске.

— «С шумом на землю он пал, и взгремели на павшем доспехи!» — прокомментировал кто-то из астиномов, стоявших рядом с Фомой.

— «Как человек сей легóк! Удивительно быстро ныряет!» — пробормотал в ответ Амиридис, пребывавший в некотором шоке от происходящего.

Но следующие бойцы уже сами сбили пожарных и стали прыгать с машины вниз.

— Вторая линия, вперед! — скомандовал Сергий по рации.

Двести добровольцев устремились на помощь, завязалась новая схватка. Впрочем, силы были неравны: подкрепление — по крышам автобусов и под струями воды — прибывало к штурмующим медленно. Вскоре с десяток боевиков скрутили и отправили в тюремный автобус, но остальным удалось уйти тем же путем, что и пришли. Зато из третьего автобуса появились люди с большими стеклянными бутылками и начали кидать их, поджигая фитили: в бутылках оказалось что-то вроде греческого огня — разбрызгиваясь в стороны от водяных струй, он продолжал гореть, обжигая защитников Галатского моста. Спасала только пена — пожарные теперь занялись тушением своих машин, у которых были разбиты стекла и горели кабины, им стало не до нападающих. Вскоре одну машина, несмотря на все усилия, полностью охватило пламя.

Со стороны картина выглядела сюрреалистично: теплый солнечный день, мировая столица — и дым, крики, свалка из людских тел, пена, огонь и вода… Стратигопулос, нахмурившись, наблюдал за сражением и, наконец, решившись, вызвал командира резерва — им был старый знакомый.

— О, старина Стратигопулос! — засмеялся тот, приближаясь. — Здравия желаю. Ты, я вижу, не одном глазу, значит, мы тут не шутки шутим, да?

Но, получив тяжелый взгляд, сразу подтянулся и представился по форме.

— Видишь вон тот забор, — указал Сергий на ограду стройплощадки на фланге и в тылу нападавших, — бери людей, спускайтесь с моста вон там и пробирайтесь за ограду. Важно это сделать быстро, мы же тут как на ладони. Ударишь им в тыл, отобьемся на этот раз. Едва ли они успеют отреагировать, а иначе перемелют нас, уж больно их много…

— Хорошо, — кивнул отставной архонт, — давно старички через заборы не лазили, но, думаю, справимся. Активных бойцов там не так уж много — две, ну, три тысячи. Остальные только толпу создают.

Козырнув, он отправился к своим — в третьей линии были собраны люди почтенные, а порой и просто пожилые, но зато среди них было много настоящих опытных бойцов. Резерв построился в колонну по двое и быстро исчез с моста. Вскоре нападающие засуетились — видимо, их предупредили об обходном маневре — но перестраиваться им было уже некогда. Добровольцы, крича и размахивая палками, посыпались с забора как горох. Но тут случилось непредвиденное: по-видимому, самодельная горючая смесь вышла из повиновения и третий автобус взорвался. Люди стали разбегаться от него, на многих горела одежда, а с фланга нападавших подбадривали палками «старики» — словом, первый штурм был отражен, толпа отхлынула, ее боевой задор отчасти размок, отчасти обгорел. Пылающий автобус хорошо было видно с воды, и капитан пожарного катера, точно рассчитав, накрыл его длинной струей из бортового ствола.

Итог боя был малоутешительным: три десятка раненых, причем пятеро — тяжело, у них обнаружились ранения из травматического оружия.

— Совсем плохо дело! — качали головами астиномы. — Ничего не боятся, вразнос пошли.

Тяжелораненых отправили на тральщик, в лазарет. За пленными очень быстро прислали астиномский катер, и их вывезли под конвоем на азиатский берег, предварительно освободив от касок, бронежилетов и наколенников. Десять мрачных молчаливых мужиков, и все приезжие из далеких провинций…

Толпа на эстакаде между тем продолжала бесноваться и кричать, а что еще хуже, буяны затащили туда большие качели и быстро соорудили из них метательную машину, и теперь каждые пять минут эта штука швыряла большой камень или сосуд с напалмом… Пришлось отвести первую линию метров на тридцать от машин, за пределы досягаемости камнемета. Пожарные доложили, что у них кончается пенообразователь — приходилось постоянно тушить горючую смесь, а кроме того, одна машина сгорела, а другая была серьезно повреждена.

Сергий собрал несколько знакомых архонтов и посовещался с ними. Послали делегата на тральщик, а еще Стратигопулос приказал найти знакомого гладиатора и акробата — Стефана Лампидиса. Тот появился с широкой улыбкой на рябом лице:

— Здорово, душитель свободы!

— Я не душитель, — Сергий даже щекой дернул. — Я свободный человек. Я сам сюда пришел, никто не звал. И эти вот — сами. Надеюсь. Вот теперь и посмотрим, кто кого, это и будет справедливость. И вообще, что такое свобода в нашем случае? Это просто когда ты делаешь то, что должен, даже если тебе не платят и не стоят с палкой над душой. Послушай вот, что мы придумали…

Стефан слушал внимательно, склонив голову влево, лишь иногда уточняя детали, потом хмыкнул:

— Ничего особенного, банальный трюк. Если не думать о гнилых помидорах от восторженных зрителей.

— А ты не думай! В случае чего, мы за тебя отомстим, — Сергий положил тяжелую руку на плечо приятеля и состроил скорбную мину.

— Ага, — хохотнул тот, — но имей в виду, что меньше, чем за сто краеобрезаний филистимских моя душа не успокоится, буду тебе являться по ночам! — и акробат исчез.

Эстакада тем временем расцветала разнообразными флагами и транспарантами. Радужная Лига, Союз женщин, пацифисты, солидаристы, борцы за экологию и за независимый Эпир… Картину разнообразили зеленые знамена с арабской вязью и триколоры хурритской Партии Возрождения. Все это плясало, пело и дудело в трубы. Периодически с эстакады начинали скандировать: «Пропускай!», «Позор!» или «Дука — император!»

Добровольцы занялись контрпропагандой: кто-то сбегал на стройку… и над шеренгами защитников моста вдруг поднялся крест, связанный солдатским ремнем из двух толстых арматурных штырей — очень длинного и короткого. Крест закачался в воздухе, но лучше был виден с земли, на фоне неба, с Галатской башней на заднем плане. Телерепортеры, бегавшие по ничейной территории, немедленно стали снимать это диво, добровольцы же приняли его с восторгом, многие крестились.

Стратигопулос между тем разговаривал с командиром астиномов. Оба согласились, что во время первой атаки все действовали отлично, но будущее внушало серьезные опасения.

— А есть ли у вас что-то посущественнее шумовых гранат? — поинтересовался Сергий. — Есть двадцать помповых ружей с резиновыми пулями, но мне нужно доложить командованию о намерении их использовать. Думаете, стоит?

— Докладывайте! Они ведь пойдут второй раз, чем мы их встретим?

— Честно сказать, двадцать стволов их вряд ли остановят… Особенно если опять пойдут с травматикой.

Протоспафарий подошел к Сергию с важном миной:

— Чем штаб может помочь вам, господин Стратигопулос?

— Штаб? Ведь людей вы мне не пришлете?

— Нет, они везде нужны, сейчас везде жарко. Единственное, на что следует рассчитывать, это что завтра к полудню сюда подойдут сводные отряды с Пропонтиды и Понта. Быстрее не получается, мы же не можем оставить полстраны без охраны порядка.

— А нет ли где запаса резинометов?

— Нет, увы. Только дубинки, они скоро будут.

— Хорошо, а если что-то вроде разборных противотанковых заграждений? Не удивлюсь, если они пустят бульдозеры…

— Нет, ничего такого нет. Разве что шипованные ленты? Но в двух метрах от шеренги они не спасут, а в тридцати вы их быстро лишитесь.

— А можно сделать надолбы?

Протоспафарий покачал головой:

— Под асфальтом полметра армированного бетона, до земли не докопаешься.

— А если найти бензобуры и пробурить отверстия? Диаметром миллиметров двести, хотя бы? Только надо посмотреть, есть ли там, на стройке, подходящие трубы.

— А вот это можно! — оживился чиновник. — Это, я думаю, найдем, только они все равно быстро вам дырок не наделают.

— Так пусть хоть медленно! Лучше, чем просто сидеть и ждать. Да, я вот еще хотел спросить, — тут Сергий немного смутился, — а почему бы нам просто не развести мост, хотя бы в крайнем случае? А машинный зал взорвать или повредить как-то, чтобы обратно не свели.

— Да что вы, господин военный! Прикажете нам потом, когда все кончится, жить месяц без Галатского моста?! К тому же, мост нам скоро понадобится э… самим. Вы меня понимаете?

— Догадываюсь, — кивнул Сергий. — Но для этого его еще нужно удержать, а в таких условиях это сложно. Кстати, хочу еще заметить, что это с военной точки зрения очень глупо то, что нет единого командования обороной. Я ведь только смутно представляю, что там происходит на галатской стороне.

— Не беспокойтесь, зато мы представляем. Так уж получилось, ничего не поделаешь. Больно различные контингенты подобрались здесь и там…

Большой камень, прилетевший со стороны осаждающих, оборвал разговор. Снаряд запрыгал по мостовой, по счастью, не очень быстро, от таких успевали уворачиваться.

Быстро темнело. На эстакаде зажглись костры, запылали автопокрышки, вытянув к небу щупальца черного дыма. Корабли включили мощные прожекторы, осветив позиции нападающих. Впрочем, сейчас никто не нападал, и даже вообще трудно было понять, что происходит. Сергий, глядя снизу вверх на эстакаду, усыпанную людьми в касках, завешанную флагами и дымящуюся кострами, на минуту представил, что это крепостная стена, которую предстоит брать штурмом… Забили барабаны — это повстанцы начали стучать по пустым железным бочкам. Огоньки, светившиеся по берегам Босфора и Золотого Рога, казались сейчас огнями воинских станов, при долгом созерцании возникало ощущение, что они медленно двигаются и мерцают. Словно блестящие зерна вспыхивали ярко между жерновами двух темных сфер мироздания — воды и небосвода. Сергий смотрел вперед невидящим взором и поражался нереальности происходящего. Точно как в «Илиаде»: герои сражаются из-за ничтожного повода и сами понимают его ничтожность, но эта ничтожность в данных обстоятельствах вовсе не ничтожна. Она вырастает до небес, в ничтожнейшую ничтожность вмешиваются желания Олимпийцев — и вот, уже льется кровь, падают бойцы. Интересно, где те Олимпийцы, которые вдохновляют нынешнюю драку? Что двигает этими любителями животных, женщин, адептами параллельной реальности, пацифистами, морфинистами, пришедшими под его Трою? И как зовут Елену? Хотя… Сергий встрепенулся и вгляделся в очертания вражеского стана. Нет, глупо проводить параллель между всеми этими чудаками и хорошо подготовленными бойцами, которые сейчас пытаются дорваться до власти. Какая уж тут экология?! Покрышками больше накоптят, чем хороший завод… И над эстакадой отчетливо начала проступать громадные фигуры Хаоса и Разрушения. Наверное, многие их видели, иначе не стояли бы сейчас на мосту так уверенно, под градом оскорблений…

А вот капитан тральщика нервничал: что ему делать дальше? Полный лазарет раненых, целый пук кабелей, перекинутых с корабля на мост. Наварх приказывает действовать по обстановке, но огня по людям не открывать. Разве это чем-то похоже на боевую работу?!.. Сергий попытался его успокоить и даже переключить направление мыслей:

— Вы не переживайте, — сказал он, — обстоятельства подскажут. А пока лучше подумайте, как быть, если сюда, допустим, направится флотилия лодок и попытается захватить мост с воды.

Больше всего уверенности было у турка — единственного из хозяев ресторанов галатского моста, что рискнул остаться на рабочем месте.

— Пусть только сунутся! — кричал он, — всех на шашлык пущу! — и вращал глазами, потрясая длинным шампуром.

— Эк распинается! — улыбнулся молодой астином. — Можно подумать, ему за это деньги платят.

— Думаешь, у него нет коммерческого интереса? — подмигнул Сергий, покидая ресторан, где торопливо закусывали добровольцы. — Разве мы не у него потом победу отметим?

— Конечно у него! — рассмеялся юноша.

Когда Сергий вновь поднялся на мост, у него зазвонил телефон.

— Да, — ответил он, нахмурившись. — Да! — и тут же передал по рации: — Начинайте!

По команде первая шеренга бойцов внезапно ударила в щиты, выкрикнула какой-то неясный клич и побежала вперед, в атаку на маячившие под эстакадой группки мятежников. Те завопив, разбежались, не приняв боя — кто скрылся в туннеле, кто рассеялся по площади. Толпа на эстакаде зашумела, задвигалась — но Сергий смотрел только на метательную машину. Он видел, как черная фигурка, размахивая руками и показывая в сторону улицы, подбежала к метательной машине и вскарабкалась на коромысло. Кажется, никто ничего не успел заметить — во всяком случае, отреагировать, — а фигурка вдруг соскользнула с машины и полетела с моста вниз на тонкой паутинке. Несколько секунд – и акробат уже среди своих, наверх, к камнемету, тянется прочная пуповина.

— Так, отлично, — сказал Сергий, — тяните! — передал он команду.

В тот же момент атакующая линия перестроилась, бойцы схватили веревку и побежали с ней назад, причем веревку хватали все новые и новые руки. Только в этот момент наверху раздался крик: там заметили, что к стойке камнемета прикреплены три пары наручников и корабельный блок, через который перекинут тросик. Остановить его бешеное вращение было невозможно, а заклинить нечем — и вот уже в блоке зашелестел толстый металлический трос. Одна из пожарных машин, взревев, рванулась с места, камнемет вздрогнул и, ломая ограждение, рванулся, с моста, словно детская игрушка, которую дернули за веревочку. Описав большую параболу, конструкция рухнула на асфальт и разлетелась на куски. Дикий крик радости сопровождал это падение — и натужный вой отвечал ему с другой стороны. Когда немного стихло, чей-то голос провещал в мегафон с эстакады:

— Стратигопулос! Ты думаешь, если тебе свезло раз, другой, так на тебя и пуля не отлита? Отлита уже, не сомневайся! И скоро тебя с этой грешной землей разлучит!

Побагровев от гнева, Сергий схватил микрофон астиномского громкоговорителя:

— «Что ты, о конь мой, пророчишь мне смерть? Не твоя то забота!
Слишком я знаю и сам, что судьбой суждено мне погибнуть!»

Ответом ему был хохот добровольцев и даже жидкие аплодисменты с другой стороны — ответ понравился всем. Но обсуждать событие пришлось недолго: в туннеле послышался шум, скрежет гусениц, и оттуда показалась новая штурмующая колонна. На этот раз впереди катились три громадных бульдозера с широкими ножами — где только нашли такие?

На Галатской мосту раздались приглушенные ругательства. Но не только.

— Стоп-группы, приготовиться!

На этот раз из резерва были выделены несколько десятков добровольцев, вооруженных ломами и бутылками с горючей дрянью — той, что умудрились намешать из подручных средств отставные подрывники. Группы вытянулись цепочками, готовые атаковать чудовища — ломы в гусеницы, огонь в моторные отсеки. Но тут случилось нечто совершенно непредвиденное…

оглавление —————

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Схолия