14 ноября 2015 г.

Восточный экспресс: Нигредо (4)



Если бы можно было изменить прошлое так, как отменяют действия в компьютере, Василий вернулся бы на несколько минут назад и даже не притронулся бы к телевизионному пульту! Но кто же знал, что единственная новость превратит благостный семейный вечер в сущий ад?..

Они с женой и детьми с утра побывали в храме и причастились. Дарья, правда, еще с позавчерашнего дня выглядела измученной, и Василий хотел оставить ее дома, но она решительно возжелала пойти в церковь, сказав, что ей там, наоборот, станет легче. И в самом деле после службы она стала выглядеть бодрее.

— Послушай, мне не нравится, что творится с твоей головой, — сказал Василий, когда они возвращались на машине домой. — Ты после этих приступов выглядишь совсем больной! Может, тебе ко врачу сходить? А то, знаешь, всякое бывает… У Яниса вон, год назад теща тоже все жаловалась на головные боли, а потом оказалось — опухоль в мозгу, пришлось операцию делать. Это же не шутки! Раньше-то у тебя такого не было…

— Что делать, старость — не радость, — пошутила Дарья. — Да ты не беспокойся, я уже думала об этом. Если еще будут такие приступы, то пойду к врачу на консультацию. Но пока я не вижу ничего страшного.

— Все не видят ничего страшного, пока не окажутся на операционном столе, — проворчал Василий. — Обещай мне, что пойдешь к врачу, если еще раз у тебя будет такой приступ!

— Хорошо, — покорно согласилась жена.

Дома они позавтракали, потом у детей был тихий час, Дарья тоже немного подремала в спальне, а Василий решил было почитать Игнатия Кипрского — по воскресеньем он обычно посвящал некоторое время православному чтению, — но в итоге проснулся с книжкой на животе и услышал, что жена уже гремит на кухне посудой. Дарья готовила обед, и Василий помог ей, а потом поиграл с детьми. После обеда жена читала детям сказку, а Василий погрузился в очередной роман из серии «Ипподром». Дарья однажды пошутила, что, при всем восхищении ипподромом, не понимает, как можно начерпать в его жизни сюжетов для такого количества романов, но на самом деле произведения серии все больше удалялись от реального цирка к метафизическому — ипподрому как символу Империи, а то и всего мироздания…

Наконец, дети убежали в свою комнату, попросив Дарью поставить им мультик. Проня уснул, и Василий, глянув на часы, отвез кроватку с сыном в спальню и включил телевизор — как раз подошло время новостей. Дарья вернулась в гостиную, но новости смотреть не захотела и взяла с полки какую-то книжку, но тут из телевизора сказали:

— Сегодня ночью в сотне километров от Кесарии Каппадокийской произошла ужасная катастрофа. Скоростной поезд «Восточный экспресс», вышедший из Константинополя вчера в семнадцать ноль-ноль, потерпел крушение полвторого ночи в результате террористического акта…

Дарья остановилась, как вкопанная, и резко развернулась к экрану. А там уже показывали место крушения.

— Взрывчатка была подложена на железнодорожные пути, — продолжала вещать диктор. — В результате двух взрывов сошел с рельсов почти весь состав. Погибла треть пассажиров экспресса, большинство остальных получили ранения и травмы разной степени тяжести. Взрывы произошли под третьим и седьмым вагонами…

Раздался стук от упавшей на пол книги и сдавленный крик Дарьи:

— Нет!

Василий повернулся к ней: жена выставила перед собой руки, точно хотела защититься от звуков, вылетавших из телевизора, ее лицо помертвело, и она начала оседать на пол. Василий успел вскочить и подхватить ее, едва не свалившись сам. Положил на диван и попытался привести в чувство: тряс, звал по имени, хлопал по щекам, но тщетно — Дарья лежала изломанной куклой и не подавала признаков жизни. От ужаса Василий не сразу сообразил послушать, бьется ли у ней сердце. Оно билось, слава Богу! Но как заставить жену очнуться, он не понимал. Он вспомнил, что при обмороке дают понюхать нашатыря, но в доме его не имелось, да и что это за обморок у Дарьи такой, тоже было непонятно, и Василий вызвал скорую. Переговорил с Лари, перенес Дарью в спальню на кровать и закрыл ей ноги пледом. Прошептал бессвязную молитву перед иконами. Оставалось только ждать.


Но ждать, слава Богу, почти не пришлось: вот уже раздался звонок в дверь, и Феотоки бросился открывать. Дети, смотревшие у себя мультфильм, по счастью, не слышали происшедшего в гостиной и выглянули из комнаты только сейчас, но Василий строго приказал им сидеть у себя и не выходить, пока не позовут. Врачи — женщина и ее ассистент-мужчина с огромными ручищами и окладистой бородой — привели Дарью в чувство так быстро, что Василий даже не понял, как они это сделали, и готов был смотреть на них как на ангелов. В волнении он совсем растерялся и тупо торчал в дверях комнаты, не отрывая взгляда от лица жены. Когда ее ресницы затрепетали и глаза, наконец, раскрылись, он испытал невероятное облегчение — но, похоже, рано. Несколько секунд Дарья без всякого выражения смотрела на врача.

— Госпожа Феотоки, вы слышите меня? — спросила та. — Вы помните, кто вы и где находитесь? Как ваше имя?

— Дарья, — прошелестела она. — Я… все помню.

И тут, к ужасу Василия, на ее лице снова появилось страшное мертвенное выражение — хотя она была жива и не в обмороке.

— Дари! — рванулся он к ней, но врач знаком руки остановила его.

Дарья скользнула по нему взглядом, словно не видя, и уставилась в потолок, как будто все происходящее ее не касалось. Врач сделала ей какой-то укол, к чему Дарья отнеслась с тем же равнодушием, как будто не ее и кололи. Выдав Василию упаковку таблеток, врач принялась объяснять, как надо давать их Дарье в ближайшие сутки. Он слушал, кивал, а сам все поглядывал на жену: ее бледное лицо по-прежнему сковывала застывшая маска.

— Ничего-ничего, это пройдет! — уверила врач. — Только не забудьте про таблетки.

Василий как раз собирался открыть дверь, чтобы выпустить медиков, когда раздался звонок: приехала Илария.

— Здравствуйте, вы, наверное, подруга? — с улыбкой спросила врач, которой Василий уже успел рассказать, что пригласил дружескую подмогу. — С госпожой Феотоки почти все в порядке. Сильное нервное потрясение, но ничего страшного, до завтра оклемается. Хорошо, что вы здесь, ей как раз полезно сейчас пообщаться с близкими людьми, быстрее пройдет шок.

— Будь он неладен, этот экспресс! — пробубнил медбрат. — Уже третий вызов сегодня из-за него…

Илария выпустила их на лестничную площадку и вошла, очень взволнованная, несмотря на слова врача. Василий растерянно поглядел на нее и сказал:

— Привет! Спасибо, что пришла.

— Привет! Значит, все нормально? Я так испугалась!

— Нормально? — Феотоки мрачно скривился. — Это как сказать. Может, для них, — он кивнул вслед ушедшим, — это и нормально, они уже всякого навидались… Ну, сама увидишь. Ты прости, что я тебя выдернул, но у мамы давление вчера было, и ее волновать… Тем более оказалось — и ехать никуда не надо…

— Да ничего, все нормально! Как раз, видишь, врач сказала: хорошо, если я с Дари поговорю…

Приоткрылась дверь в детскую и показался Макс, на его лице читался испуг. Из-за его плеча выглядывала Дора.

— Тетя Лари! — воскликнула она и толкнула брата в спину, чтобы он вышел.

— Куда? — строго прикрикнул на них Василий. — Я же сказал вам сидеть у себя, пока вас не позовут!

— Папа, что с мамой?! — дочь смотрела не него круглыми глазами.

— Ничего страшного, просто перенервничала из-за новостей. Сейчас уже все хорошо, просто ей отдохнуть надо. Поэтому посидите еще немного у себя и не шумите, ладно?

— С ней правда все хорошо? — спросил сын, пытливо глядя на него.

— Правда! — твердо ответил Василий.

— Ну, конечно, правда! — сказала и Илария. — Вот я сейчас с ней поговорю, и она совсем успокоится, а вы просто подождите немного, ладно?

— А из-за каких новостей мама перенев… — начала Дора и запнулась, не сумев выговорить слово.

— Феодора, — тихо, но почти грозно сказал Феотоки, — по телевизору иногда сообщают плохие новости. Очень плохие. И от них людям бывает дурно. Так что прошу вас, посидите тихо.

— И зачем тогда их говорить по телевизору, эти новости?.. — пробормотала Дора в обиженном недоумении и скрылась в комнате.

Максим последовал ее примеру, но только прикрыл дверь: Василий видел, что сын подглядывает в щелочку. Илария сняла туфли и куртку и торопливо прошла в большую комнату, а оттуда в спальню. Василий следовал за ней. Когда Лари переступила порог комнаты, то словно запнулась и застыла на миг — еще бы, такого выражения на лице Дарьи никто никогда не видел.

«Что же случилось?!» — в который раз подумал Василий. Когда он говорил с Иларией по телефону, то спросил, не ехал ли у Дарьи кто-то из знакомых этим экспрессом, но Лари, видимо, так взволновалась известием об обмороке, что не уловила вопрос и ничего не ответила…

— Дари! — воскликнула Илария, быстро садясь на краешек постели. — Ты…

— Севир, — вдруг произнесла Дарья мертвым голосом. — Он по…

— Он жив, Дари!

На бледном лице Дарьи наконец-то проступило человеческое выражение. Она вцепилась в руку Иларии.

— Жив? — переспросила она, впиваясь глазами в лицо подруги. — Это правда?

— Правда, правда! — заторопилась Илария. — С ним все в порядке! Я еще утром узнала про катастрофу и позвонила Пану, попросила узнать по его каналам, и он вот только что перезвонил, я как раз из автобуса выходила… Севир в порядке, только сотрясенье мозга и несколько ребер сломано, ну, и ушибы всякие… Но никакой опасности! Он сейчас в больнице в Кесарии, Пан даже прислал мне свиток с адресом…

— Слава Богу! — выдохнула Дарья и закрыла глаза.

На ее лицо стремительно возвращались краски, а из-под ресниц показались слезы. Илария, наклонившись, прижалась губами к ее щеке и тихо проговорила:

— Не плачь, пожалуйста, не плачь! Видишь, с ним все хорошо, все будет хорошо, успокойся, Дари!

Василий, с недоумением наблюдавший за этой сценой из дверей комнаты, наконец, подал голос:

— Вы о ком говорите? Кто жив и в больнице?

Илария, вздрогнула, резко выпрямилась и замерла, не глядя на него. Дарья открыла глаза, посмотрела на мужа и спокойно ответила:

— Отец Прони.

Точно два взрыва, эти слова взметнули вверх весь поезд его жизни и бросили оземь, разбитый, покореженный, полный убитых, раненых и обломков. Василий прислонился к дверному косяку. Илария не смела взглянуть на него.

— Я должна ехать туда, — Дарья села на постели.

Василий переводил глаза с одной женщины на другую и, наконец, тихо проговорил:

— Может быть, вы все-таки расскажете мне?

На лице Дарьи не отражалось ни смущения, ни растерянности.

— Да, конечно, — сказала она. — Пора покончить со всем этим враньем.

 оглавление

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Схолия