6 ноября 2015 г.

Восточный экспресс: Нигредо (3)



В воскресенье Григорий с утра убежал в свою таверну. Илария еще спала — в церковь сегодня она решила не ходить: Ева немного кашляла, а ветреная погода пока держалась. «Не забыть купить баранок и айрана», — поставил себе мысленную заметку Григорий. Жена с дочкой очень любили эту немудреную еду, и он, намереваясь вернуться домой к обеду, хотел порадовать их.

Когда Григорий вышел на балкон сделать краткую зарядку, утренний Город был солнечен, звóнок и почти пуст: только мусорщики, редкие прохожие и кошки оживляли пейзаж. Те, кто отправился на службу в столичные монастыри, давно уже встали, а те, кто собирался на литургию в приходские храмы, еще не вышли из дома. Туристы, которые не интересовались православным богослужением, сейчас еще только потягивались в постелях, сонно тащились в ванную или, отодвинув занавеску, таращились на пустынную улицу или стену соседнего дома, а кому повезло — на исторический памятник или на море… Но к тому моменту, когда Григорий верхом на верном Букефале, как он называл свой мотоцикл, вырулил на проспект Палеологов, на улицах стало куда оживленнее: верующие спешили в храмы, открывались мелкие лавочки, а туристы, вываливаясь из гостиниц типа «только кровать», осматривались в раздумье, куда бы пойти позавтракать. Именно ради таких бюджетных путешественников «Рыжее Солнце» открывалось пораньше, а не в одиннадцать, как пафосные рестораны.

Повар с официантом были уже на месте: Илья стоял в дверях таверны, готовясь принимать первых посетителей, Кирилл на кухне повязывал передник, окидывая придирчивым взглядом свое хозяйство — все ли на месте и разложено-развешано так, как надо, одному ему ведомым чином. Григорий тоже принимал участие в стряпне, но на установленный шеф-поваром кухонный порядок никогда не покушался.

Спустя час в таверне все еще было мало народу — в воскресенье многие туристы тоже шли на службу в тот или иной исторический храм, а завтракали уже после. Сонная мусульманская парочка в углу лениво тыкала вилками в составляющие «турецкого завтрака». Истинный грек — наверняка откуда-нибудь с островов Средиземноморья — тянул через соломинку фраппе, вперив взгляд в айфон. Тоненькая белокурая девушка в очках, сидевшая у окна, вела здоровый образ жизни европейской интеллектуалки: ее завтрак состоял из йогурта и апельсинового сока, а приправой служило чтение толстого путеводителя из знаменитой серии «Пурпурный гид». Зато темноволосый большеглазый красавец лет тридцати — не из Индии ли? — наслаждался жизнью: наворачивал менемен, пил кофе по-турецки и глазел в окно.

Григорий любил наблюдать за посетителями, отгадывать, откуда они — при случае можно было спросить их и проверить интуицию, — чем занимаются и к чему стремятся в жизни. Но пока объектов для наблюдения было маловато, и Григорий, глянув на часы и увидев, что как раз время выпуска новостей, удалился на кухню, где на стене висел плазменный телевизор — неизменное развлечение повара. Переступив порог, он обнаружил, что Кирилл с Ильей, побросав свои занятия, стоят перед экраном.

— Что слу… — начал Григорий, и тут Илья обернулся.

— Грига, ты глянь, что деется!

Он глянул и обомлел: развороченное железнодорожное полотно, перевернутые и покореженные вагоны, астиномы, спасатели в ярко-желтых жилетах, носилки с людьми… В меру взволнованный голос диктора сообщал:

— Скоростной поезд «Восточный экспресс», отправившийся из Константинополя в Иерусалим в субботу в семнадцать ноль-ноль, потерпел крушение сегодня в час двадцать девять минут ночи на участке трассы Анкира—Кесария Каппадокийская, в ста шести километрах от Кесарии. Как уже выяснено, причиной катастрофы стали два взрыва, происшедшие под третьим и седьмым вагонами с интервалом в несколько секунд. Все вагоны состава сошли с рельсов, кроме головного и первого. Взрывные устройства были подложены на полотно железной дороги. Астиномия начала поиск устроителей теракта. Возбуждено уголовное дело. По последним данным, погибли восемьдесят семь человек и сто сорок девять получили ранения и травмы, среди них много тяжелораненых. Погибших может быть больше. Возможно, под обломками еще остаются тела. Раненые доставлены в больницы Кесарии Каппадокийской, где им оказывается необходимая помощь. В составе поезда было одиннадцать пассажирских вагонов и вагон-ресторан. Всего на данный маршрут было продано триста шестьдесят два билета, однако часть пассажиров сошла с поезда в Дорилее и Анкире. Список пассажиров можно найти на сайте…


— Вот черт! — выдохнул Григорий.

— Ворона сожри этих ублюдков! — прорычал Кирилл. — Не удивлюсь, если это опять египетские радикалы…

— Проплаченные англичанами, — мрачно добавил Илья.

В последнее время в Египте активизировались исламские экстремисты, правда, в основном не местные, а прибывшие из соседней Аравии. Египетские власти были не в восторге от такого развития событий: у страны давно установились прекрасные отношения с Византией, со времен протектората колониальной эпохи на берегах Нила появилось немало православных храмов, да и основной туристический поток к сокровищам древнейшей цивилизации шел именно из Империи — мало кто в мире был таким любителем всяких древностей как византийцы. Однако британские спецслужбы не спали, и одна из оппозиционных партий Египта в последнее время бросалась все более воинственными лозунгами, а ее лидеры ностальгировали по строгому шариату минувших времен и мечтали об исламском Африканском Союзе. Правда, это были пока что только слова, зато выходцы из Аравии, вербуя скучающую молодежь, открыли в Египте отделение «Аль-Каиды», разгромить которое до сих пор не удавалось, хотя организация была запрещена в стране. Именно эти радикалы брали на себя ответственность за мелкие теракты прошлых лет, происходившие в Византии, и грозили расправой за вмешательство Империи в северные дела несколько лет назад, в результате чего исламистский «Эмират Кавказ» быстро прекратил существование. И вот, похоже, угрозы перешли в дело…

— Куда смотрят астиномы, гарпия их возьми?! — возмущался повар. — После каждого теракта они только в очередной раз обещают принять меры, ужесточить контроль и прочее ла-ла! А эти гады всё размах наращивают: то авто были, в прошлом году автобус, а теперь вот… Когда во Дворце почешутся как следует — когда на ипподроме бомбу взорвут перед Кафизмой?!..

Настроение у всех было испорчено. Григорий думал о том, что люди ехали по делам, или как туристы, или возвращались домой, любовались видами за окном поезда, потом легли спать… а приехали в больницу или вообще на тот свет. Ужасно!

В следующем выпуске новостей, в два часа, сообщили уже о более чем сотне погибших. «Лари, наверное, прочла в новостях и расстроилась», — подумал Григорий. Жена обычно по утрам читала новостную ленту в интернете, а теперь катастрофа на несколько дней везде станет главной темой…

Илария всегда переживали из-за подобных случаев, но в этот раз ее состояние даже обеспокоило Григория: придя домой, он нашел жену в совершенном расстройстве, потерянную и растрепанную, не находящую себе места. Впрочем, все тут же объяснилось:

— Представляешь, — сказала она, — в этом поезде ехал один хороший ученый-химик, он у нас в институте работал два года назад, он… очень талантливый, даже говорят — гениальный! Я его в эту среду видела в Универе на конфе… И вот, такая история, какой ужас! Что, если он погиб? или инвалидом останется?.. Я позвонила Пану сразу, как прочла новости, попросила узнать по их каналам, что с ним стало, Пан обещал, но пока не звонил… Боже мой, что же это делается! А сколько погибло людей!..

Не в состоянии ничем заняться, она слонялась по квартире, то и дело залезая в интернет, чтобы прочесть новости и проверить список погибших. Имени химика там пока не появилось — но это еще ни о чем не говорило… Зато появились фотографии погибших людей и даже их последние записи со страниц в соцсетях: кто-то снимался на фоне константинопольских памятников, кто-то веселился в столичных ресторанах на берегу Золотого Рога, кто-то перед отъездом домой писал: «До новых встреч, Константинополь!» Выглядело это душераздирающе и Григорию не нравилось: он не мог понять, кто и зачем делает подобные подборки. Из сочувствия? Но человек искренне скорбящий вряд ли будет сразу после катастрофы собирать фотографии ее жертв для сетевого репортажа — для этого как раз нужно известное хладнокровие. Из желания вызвать сочувствие в чьих-то «черствых сердцах»? Тоже не сказать, что красиво смотрится: кто, собственно, дал право этим людям судить о чужих эмоциях и манипулировать ими?..

Илария время от времени прямо-таки гипнотизировала взглядом свой телефон, словно заклиная: «Ну позвони же, позвони!» Но Панайотис не звонил. Лари даже не хотела обедать, и Григорий почти насильно скормил ей посыпанную кунжутом баранку с айраном — он не забыл их купить, несмотря на дурные новости.

— А ты откуда узнала, что именно этот ваш химик там ехал? — спросил он жену, когда она в очередной раз уселась перед монитором, вперив взгляд в новостной портал. — Может, однофамилец?

— Нет, это он, точно… мне подруга сказала, — пробормотала Илария. — И он ехал в седьмом вагоне, под которым взорвалось, представляешь?! Кошмар, какой кошмар! Господи, что же это делается! Они могли бы и получше охранять такие дороги!

— У каждой рельсины астинома не поставишь, — мрачно заметил Григорий. — Но больше сотни трупов это, конечно…

Тут подал голос мобильник Иларии.

— О, это, наверное, Пан! — воскликнула она.

Но звонил не Стратиотис, потому что, глянув на экран телефона, Лари на миг даже изменилась в лице и произнесла упавшим голосом:

— Да, привет, Василь… О Боже, что с ней?!... Да-да, я еще утром узнала, такой ужас!... О, Господи! Конечно, я сейчас приеду! Ты не волнуйся, Василь, это ничего, она придет в себя! Я выбегаю, жди!

— Что такое? — спросил Григорий.

— Дари плохо, обморок, — Илария бросилась к шкафу и вынула оттуда голубые арапки и белую водолазку. — Василь не смог привести ее в чувство, вызвал скорую, просит меня приехать, вдруг с детьми надо будет посидеть, если он с ней в больницу поедет…

— Это из-за экспресса, что ли? — удивился Григорий.

— Ну да!

— С чего бы это? Она же вроде не особо впечатлительная… Или у нее там ехал кто-то знакомый?

— Ну, слушай, я не знаю! — вскричала Илария, нервно скидывая домашнюю одежду. — Ей плохо, вот и все. В общем, покормись с Евой ужином сам, а то я, может, поздно вернусь.

— Ма, ты куда? — спросила дочь, когда Илария зашла к ней в детскую.

— К тете Дари и дяде Василю, надо им немножко помочь. Не скучай тут без меня, веди себя хорошо! — она поцеловала Еву и, накинув куртку, выбежала из квартиры.

Закрывая дверь за женой, Григорий успел расслышать ее бормотанье:

— Господи, Господи, да за что же ей еще и это?!

«Почему бы Василю не позвать мать свою с детьми посидеть? Тем более, она и живет ближе чем мы, — с легкой досадой подумал Григорий. — Чуть что, сразу Лари звонят…»

Илария всегда была готова выслушать человека и посочувствовать, чем нередко пользовались многочисленные друзья и знакомые, вываливая на нее свои проблемы. Григорию это не всегда нравилось, но когда он однажды сказал жене, что служить людям жилеткой — не лучшее занятие в жизни, она ответила:

— Не ворчи на меня! Надо же мне хоть какие-нибудь добрые дела делать иногда, я и так почти ничего христианского в жизни не делаю, одна видимость… А тут я хоть как-то ближним помогаю!

Он пошел на кухню и в окно проследил, как Лари бегом помчалась к остановке и запрыгнула в отходивший автобус.

«Все-таки что-то тут не то, — подумал Григорий. — Она слишком переживает из-за этого химика, а ведь он у них уже и не работает, получается… Звонка Василя она почему-то испугалась. Дари в обмороке… Уж не был ли химик знакомым Дари? Вот и вчера Лари от нее вернулась расстроенная, а что случилось, так и не сказала… А она ведь этого химика и по имени ни разу не назвала, вот еще что странно. Хм… Похоже, солнышко, ты что-то скрываешь! Ладно, мы это выясним…»

 оглавление

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Схолия