25 ноября 2015 г.

Траектория полета совы: Осеннее сражение (14)



Утром 27 октября на крошечной площадке, образованной изгибами кровли храма Святой Софии, стояли два человека. Один из них, слегка согнувшись под порывами ветра, весьма чувствительными на высоте, опирался на ржавые прутья символического ограждения; полы его выцветшего подрясника шевелились каждый раз синхронно с кончиком длинной бороды. Второй стоял прямо, засунув руки за пояс новенького мундира синтагматарха схолариев, и смотрел вниз — на Среднюю и Августеон, заполненные народом, спешащим занять места на скамьях ипподрома. Сегодня был день рождения принца Кесария, который, по обыкновению, отмечался представлением и спортивными состязаниями на беговой дорожке.

Император глядел на толпы празднично и легко одетых людей — октябрь в этом году выдался небывало теплый, спокойный и солнечный — и пытался проникнуть в будущее, хотя бы на несколько часов вперед. Что принесет сегодняшний день? Прошло двенадцать дней после августейшего «самосуда» над Рузисом и его присными, как называли негодующие анатолийский инцидент, и Константин знал, что сейчас в толпе множество его врагов и их выступление начнется на ипподроме. Что он мог противопоставить этому? Практически ничего. И одновременно — все, что угодно, ведь он предупрежден о грядущих событиях. Тени от бессонных ночей лежали под глазами василевса, но он выглядел бодрым и сосредоточенным. Конечно, неплохой вид на Среднюю открывался и из патриарших покоев, но там было слишком много глаз и ушей, поэтому решено было проникнуть на крышу.

— Как ты думаешь, отче, сколько дубинок, цепей и прочей дряни сейчас в этой толпе?

— Разве им позволят пронести что-то на трибуны?

— Нет, но это не важно. Все равно все это появится так или иначе.

— Не разумнее ли было все же отменить праздник?

— И что бы было? В какие формы отлился бы бунт? Теперь, по крайней мере, все привычно. И потом, с какой стати отменять праздник? Если они хотят его портить, пусть портят, а вся страна полюбуется на это.

— Она-то полюбуется, но… Я иногда жалею, что в Городе нет десяти тысяч специалистов по усмирению.

— Чтобы справиться со стотысячной толпой, и двадцати тысяч мало.

— А танкового взвода с боекомплектом хватило бы, — мрачно проговорил синкелл. — Мне слишком часто сейчас приходят на ум события тысяча семьсот шестьдесят восьмого года, когда толпа убила патриарха Иоакима.

— Ну и советы ты даешь, отче! — проговорил император с едва уловимой ноткой досады. — К тому же эта история здесь не при чем. Патриарх просто жил не в своей эпохе, отменять привычную благочестивую деятельность во время эпидемии — это было слишком уж радиально.

— Прости, государь, — ответил Иоанн после нескольких секунд молчания. — Я действительно увлекся. Но день впереди жаркий и тяжелый.

— Да. Я знаю. Кстати, святейший добрался благополучно?

— Насколько я знаю, да. Он очень волнуется.

— Надеюсь, Кирик его успокоит. И проследи, пожалуйста, от моего имени, чтобы духу его здесь сейчас не было.

— Он сейчас говорит такие верноподданнические речи! — усмехнулся синкелл.

— Знаю, и это тот случай, когда он опаснее врага.

— Опаснее вот этого? — Иоанн повернул лицо к василевсу и кивнул на толпу.

— Безусловно. Там ведь много и наших друзей, не забывай об этом.

Друзья опять посмотрели вниз. По Средней шли горожане, в основном мужчины, большинство из них были повязаны зелеными или синими шарфами, многие были веселы, слышались даже песни. Но было также изрядное количество людей мрачных, одетых в какие-то балахоны, с поднятыми воротниками и руками в карманах. Попадались и личности в масках. Над толпой колыхались различные флаги, от Союза мусульман до Радужной Лиги включительно, даже кучка экзотических сербских националистов двигалась в общем потоке под своим черным флагом.

— Столько говорили об абортах, что я ожидал увидеть больше женщин, — заметил синкелл.

— Их воевать не берут… Странно! Женщины получили столько прав, в том числе право зачать ребенка от кого угодно и без всяких условностей. Но они не хотят воспользоваться правом родить его бесплатно, воспитать в нормальной стране, получать пособия или хотя бы сдать его в приют без излишней волокиты, а вместо этого требуют права убить его в утробе!

— Конечно, это же проще! Кстати, об убийствах… Они ведь наверняка будут тебя обвинять, государь?

— Почти не сомневаюсь, — кивнул Константин. — Я к этому морально готов. Я исполнил долг и не жалею. Хотя радости от этого, естественно, не испытываю никакой. Но я для того здесь и поставлен, чтобы помешать агрессивному меньшинству навязать свою волю всем остальным.

— А как можно быть уверенным в воле большинства?

— Никак, тем более что она все время меняется. Только пусть они сами выскажутся как-нибудь, а мы послушаем.

— Мне только кажется, или… или для тебя самого итог сегодняшнего дня под большим вопросом?

— Естественно. Это было бы не так, если бы все проблемы можно было решить, двинув войска. Но это слишком грубо, согласись… Мы же здесь политикой занимаемся, а не демонстрацией того, что у Империи есть вооруженные силы. Ладно, пойдем, уже пора!

оглавление —————

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Схолия