17 ноября 2015 г.

Траектория полета совы: Осеннее сражение (13)



22 октября у Марии был день рождения, и она пригласила Афинаиду отметить его вдвоем, посидев вечером в ресторанчике с видом на Акрополь. Они встретились в восемь вечера у таверны «Дионисиака» — хозяин заведения явно хотел намекнуть одновременно на вакхические радости и на великого Ареопагита. Новорожденная пришла несколько навеселе, уже отпраздновав в Академии с коллегами по работе.

— Привет! — сказала Мария, обнимая подругу. — Уфф! Только успела домой отвезти цветы и подарки, наши так расщедрились на этот раз… Надеюсь, меня не собираются уволить! — она засмеялась.

Вечер после солнечного дня настал теплый — было не меньше двадцати  градусов. Подруги устроились в углу террасы, откуда открывался отличный вид на Парфенон, золотящийся в лучах подсветки, все ярче разгоравшейся по мере сгущения темноты.

— Ну, я тебя тоже поздравляю! — с улыбкой сказала Афинаида, вынимая из сумки подарок — записную книжку, стилизованную под древнюю пергаментную рукопись, и ручку, украшенную настоящим совиным пером. — Будь здорова, счастлива, весела и успешна в науке! Я очень рада, что мы друзья. Ты замечательная, Мари!

— Спасибо! — подруга растрогалась. — Ох ты, как красиво! Спасибо большущее, Ида!

Когда официант принял их заказ, Мария откинулась на спинку плетеного кресла, слегка огляделась и вдруг нахмурилась:

— Фу-ты, они и сюда свою цивилизацию провели! Еще недавно его не было!

Афинаида проследила ее взгляд: недалеко от них, на другой стороне пешеходной улицы Дионисия Ареопагита, огибавшей Акрополь, ярко светился на столбе большой экран, где показывали выпуск новостей: звука не было, но по низу экрана шли крупные субтитры.

— Наверное, это после покушения на императора поставили, — сказала Афинаида. — Сейчас же все хотят знать последние новости… Может, потом уберут.

— Да уж, надеюсь, — пробурчала Мария. — Здесь эта штука совсем не в тему…

Официант принес им бутылку белого вина и мисочку зеленых и черных оливок.

— Ну, за тебя! — подняла бокал Афинаида. — Что бы там ни творилось, пусть у нас все будет хорошо!

— Угу, точно!

Они пили, ели, болтали и смеялись, любовались Акрополем, но порой все-таки поглядывали и на телеэкран. Там, впрочем, не было ничего особо интересного: заседание Синклита, выступления императора, кесаря, министров…

— Я иногда думаю, — сказала Афинаида, глянув на показанное крупным планом лицо августа, — император приказал открыть огонь, и эти его телохранители расстреляли заговорщиков… А вот смог бы он их убить собственноручно?

— Интересный вопрос, — усмехнулась Мария. — Ну, правители сейчас вообще всегда действуют чужими руками. А чего, удобно: ты вроде только приказал, сам никого не убил, а те убили всего лишь по приказу и вроде тоже не при чем! А вообще, конечно, меня это провалившееся покушение как-то… удивило, что ли. Не скажу, что приятно. В сущности, чистая иллюстрация борьбы за власть как она есть. Одни хотят ее отнять, а другие удержать, и ради этого и те, и другие готовы на все. Как это в древности было, так и теперь, ничего не изменилось, хоть его величество и уверяет всех, что сейчас, мол, не средневековье. А вся эта болтология — байки для толпы!

— Думаешь, если б Ласкарис стал регентом, ничего плохого бы не случилось?

Мария пожала плечами.

— Как по мне, невелика разница — Ласкарисы, Кантакузены! Ну, другие лица стали бы на экранах и везде мелькать, вот и все. Принца регент, скорее всего, поопекал бы для вида какое-то время, а потом задвинул… Тоже невелика потеря! Принц симпатяга, но какой из него правитель выйдет, мы не знаем… И вообще, представляешь, все дети как дети, а этот с пеленок, считай, предназначен взойти на престол и управлять этакой махиной, хочет он или не хочет… жуть! Никому бы такого не пожелала! Он, может, если б выбирать мог, послал бы все это куда подальше и чем-нибудь другим занялся! Я вот очень понимаю, почему Киннам после школы из дома сбежал сюда — его же отец в банкиры готовил, по своим стопам. Ты представляешь его банкиром?! — Мария рассмеялась. — А принцу-то от своей судьбы не отвертеться! Ну, а так… В конце концов правы и те, кто говорит, что династии время от времени полезно менять, освежать кровь, так сказать. Ласкарис тем более не хуже Кантакузена родом, да еще потомок Черного Принца — хорошая кровь, с примесью экзотики и авантюризма, я такое люблю! — Мария засмеялась. — Я еще понимаю, шла бы речь о смене хорошего дяди на адского тирана, тогда надо было бы бояться, но Ласкарис на тирана не тянет, нормальный тип, не хуже прочих… и еще неизвестно, у кого из них больше склонности к тирании, кстати! Психологи, вон, говорят, что в человеке есть генетическая память, память рода, предков, и в определенных обстоятельствах она может активироваться и выразиться в его действиях. А если с этой стороны поглядеть, так тираны в роду как раз у Кантакузенов были — один Лев Ужасный чего стоит! Да вон, император его новеллой как раз и оправдал этот свой самосуд! Так что еще неизвестно, что теперь у нас тут будет, после такого выверта… — Мария помрачнела и уставилась в свою тарелку на остатки плова с мидиями и осьминожками. — Конечно, мы теперь никогда не узнаем, как бы правил Ласкарис — хуже, лучше… Но мне его жаль, вот честно! Сначала император его из министров погнал, а потом эти на щит решили поднять… Пропал человек ни за что!

— Да… — протянула Афинаида.

Она вспомнила принцессу Катерину и ее жениха. Как бы сложилась их жизнь, если бы переворот удался? Они перестали бы быть членами императорского Дома, но как много потеряли бы от этого? Луиджи еще недавно никаким членом Дома и не был, а Катерина… Нет, такая девушка, если б и превратилась в частное лицо, все равно сумела бы пройти по жизни так, как считает нужным! Может, ей бы даже это понравилось — пусть меньше возможностей, зато меньше надоедливого внимания, может, даже больше свободы самовыражения: если принцесса сделает что-то, это все сразу начинают обсуждать и пересуживать, а если обычная, пусть и богатая девушка, то это далеко не так интересно посторонним…

Афинаиде подумалось еще, что отец такой девушки как Катерина вряд ли может стать ужасным монстром наподобие Льва VII, но говорить об этом не стала — тогда пришлось бы рассказать Мари о встрече с принцессой и Луиджи, с Киннамом… Нет, лучше пока об этом промолчать.

— Насчет Ласкариса не знаю, — сказала она, — но как эти мятежники пытались все провернуть, мне тоже не понравилось! В конце концов, если у них столько сторонников, как они заявили, так действовали бы через Синклит, предложили бы опрос устроить по стране, чтобы узнать народное мнение… А так что? Я вот, например, даже и не думала никогда, что Кантакузин плохо правит, и мне не кажется, что у нас все так прямо плохо, что нужен другой император…

— Ты! Ты, считай, уже элита! — засмеялась Мари. — Как и я, и все мы, ученые. Нам, конечно, не на что жаловаться, ну, так мятежники и не нас в виду имели, когда говорили о народе.

Афинаида вспомнила жалобы и возмущение сторожа Фимы в день, когда они ездили в порт за московскими рукописями. «Ну, если “волей народа” считать нытье таких, как он, тоже далеко не уедешь!» — подумала она и сказала:

— Не знаю, я раньше при храме работала, теперь вот в библиотеке… Ну, я небогато живу, да, и если защищусь и стану преподавать, то, конечно, буду жить гораздо лучше, но… все равно, мне кажется, это не повод для ропота. Вот, Киннам недавно в интервью сказал, что сейчас наступила эпоха «общества знаний», на производстве уже многое, что раньше люди делали, начинают роботам отдавать, вообще другая эра на подходе, многим придется переучиваться, получать другие специальности…

— Да, я читала это интервью, отличное!

— Ну вот, а раз мы строим общество знаний, так кому быть элитой, как не ученым? Так что все правильно!

— Конечно, правильно, но не все с этим согласны, — засмеялась Мария.

— Все со всеми согласны только на кладбище, наверное, — усмехнулась Афинаида. — Но вроде как, если по опросам, у императора большая поддержка, так что, наверное, ничего страшного больше и не случится…

— Может, и не случится, а может, и случится, — пробормотала Мария, выцарапав из раковины последнюю мидию. — Черт его знает, насколько эти опросы объективны и как их там проводят… Меня эта нынешняя риторика после покушения, если честно, иногда бесит! У нас же вроде считается, что священен сам институт самодержавной власти, а не личности, которые ее представляют, так? Ну, то есть личности тоже священны, но не сами по себе, а именно как те, кому народ власть делегировал. А теперь послушаешь кое-каких комментаторов, так можно подумать, будто на самом деле благополучие страны зависит от одного конкретного человека! Я, конечно, не отрицаю роли личности в истории и не хочу сказать, что нынешний август плох и не умеет управлять… Но прямо говорить, что если бы императора сменили, у нас началась бы гражданская война, кошмар и апокалипсис… да они сами себя этим выдают!

— Почему?

— Да потому! Потому что если народу в общем без разницы, какая фамилия наверху сидит, вот как мне или тебе, или кому угодно еще из обычных людей — так неужели мы пошли бы воевать, если б переворот состоялся? Бред! Никто бы никуда не пошел! Синклитики бы тоже на своих местах остались, если бы поддержали новую династию, это как пить дать, ну, может, разве только нескольких человек турнули бы, и то не факт. Да и реформы все эти… провели бы парочку, а остальное бы свернули и ничего бы не было! Перед выборами все реформы обещают, а потом о них забывают, будто мы не знаем! Вон, Лев Одиннадцатый — я тут как раз про него читала статейку одну — тоже, как воцарился в двадцать первом, с три короба наобещал преобразований, а потом синклитики ему растолковали, что лучше не делать резких движений, стабильности ради царствования и все такое прочее, он и сдулся! Вот и с Ласкарисом то же самое бы было, как пить дать! Ему-то еще больше стабильность нужна была бы, при начале новой династии. Кто же тогда мог бы развязать гражданскую войну, поднять войска и прочее? Да сами же Кантакузены — кесарь тот же… ну, и другие, кто на разных постах торчит. И получается, главное на самом деле — не институт власти, а конкретный ее представитель, а то еще и не он, а те блага, которые родственники через него получают… Ну, и чего тогда болтать? Признались бы честно: да, нам нравится быть у власти, мы хорошо умеем вами управлять, а кто в этом сомневается, пусть попробует нас скинуть! Кстати, еще неизвестно, может, и попробуют… Опросы опросами, но многие этой расправой над Рузисом недовольны, знаю таких, да мне и самой это не понравилось! Ласкариса арестовали, но я не думаю, что мятежников этих раз-два и обчелся, так что автоматной очередью их вряд ли остановишь… А синклитики… чтоб эти заевшиеся рожи захотели сменить династию «законным порядком», это не знаю, что должно произойти… Разве что династия заболеет чем-нибудь и все наследники начнут рождаться даунами!

Афинаида не знала, что сказать. Она не задумывалась об этом так глубоко, да и не очень-то ей хотелось об этом размышлять. Ее больше занимали мысли о Киннаме и о близкой защите, чем судьбы Империи. «Наверное, это неправильно? — подумала она. — Но раз уж я до сих пор прожила, не интересуясь всей этой политикой, то вряд ли стоит забивать ею голову теперь… Мне бы хоть в научных вещах научиться разбираться, как нужно!»

На экране между тем показали императора с императрицей на очередном заседании Синклита — редкий случай, когда августейшие появлялись там вместе.

— А представляешь, как это — лечь в постель с человеком, который только сегодня или вчера приказал прямо перед собой пристрелить пятерых? — спросила вдруг Мария.

Афинаида поперхнулась. Они с подругой почти никогда не обсуждали свою личную жизнь. Сейчас у них обеих ее и не было, а в прошлом… Афинаида знала, что в студенческие годы у Марии были парни, так что старой девой в прямом смысле слова она не была. А вот что у Афинаиды ничего не с кем не было, подруга не знала и, может быть, думала, что какие-то неудачные виражи имели место в те годы, когда они не общались…

— Честно говоря, не представляю, — проговорила она и задумалась. — Мне бы, наверное, было не по себе. Хотя, если б я его любила…

Она попыталась вообразить, как бы стала относиться к Киннаму, если б он почему бы то ни было убил несколько человек… но у нее ничего не получилось. Великий ритор и убийство просто не могли сосуществовать в одной вселенной! Вот астином, который тогда в туннеле пристрелил одного из «гостей» Лежнева, — тот да, ему убийство… как-то даже шло. Но все же этот Сергий был каким-то… слишком циничным и… словом, вряд ли у него с Киннамом было что-то общее! Да и потом, астиномы ведь по долгу службы имеют право стрелять, но такие случаи оговорены в правилах, и если астином кого-то убьет, он потом должен отчитаться, пройти психологическое тестирование — по крайней мере, так писали в детективах, которые Афинаида иногда читала в юности. Так что это все-таки другое. Ладно, ну, а если бы Киннам был вынужден кого-нибудь убить, пусть и не желая этого?..

— Я бы очень беспокоилась о нем, — сказала Афинаида. — То есть о том, каково ему пережить такое и жить с этим дальше.

— Да, это другой интересный вопрос, — согласилась подруга. — Я тоже иногда думаю, как они с этим потом живут… Так по лицу-то ничего не скажешь, как будто ничего и не было, — Мария хмыкнула. — Хотя в наш век все это, кажется, уже в порядке вещей стало, убийство вообще в работу превратили… Вон, я тут смотрела один австралийский фильм про наемных убийц: прикинь, романтическая комедия, при этом он и она — киллеры, каждый убил несколько десятков человек, и ничего, нормально, никого это не беспокоит, и более того, предполагается, что зритель должен этим киллерам сочувствовать, когда за ними самими охоту начинают… Жуть! А говорят, кстати, что некоторых женщин возбуждает, когда у мужика, что называется, руки в крови. Такое первобытное сознание, что ли: чем больше народу замочил, тем круче!

— Что-то я сомневаюсь, что у дам из высшего света сильно развито такое сознание, — пробормотала Афинаида, слегка краснея.

Мария усмехнулась.

— Потому оно у них и не развито, что сейчас все удобно устроились убивать чужими руками. Хотя в наше время именно люди из высшего света чаще всего убивают людей не то, что десятками, а сотнями… Приказ отдал — армия пошла в бой, засвистели ракеты, куча людей на тот свет отправилась, а он сидит себе такой где-нибудь в шикарном кабинетике, в белом воротничке, читает докладики с места событий да на карту поглядывает… А построй перед ним всех этих людей, которых в результате его приказов грохнули, и прикажи ему их собственноручно застрелить, он бы еще и возмутился: мол, что я, изверг какой, мы же гуманисты! И заставь его все-таки в них стрелять, у него ручки его белые так бы затряслись!.. А чужими руками ничего, все можно, это как бы не считается, да еще на благо общества и цивилизации списать, красивых слов наговорить… — Мария тряхнула головой и подняла бокал. — Так что давай, подруга, выпьем за то, что мы с тобой никогда не были и не будем замужем ни за императором, ни за каким-нибудь еще правителем! Я считаю, это прекрасно!

оглавление —————

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Схолия