23 октября 2015 г.

Восточный экспресс: Отец и сын (8)



Следующий день выдался облачным и довольно ветреным. Дарья надела куртку потеплее, но руки мерзли — видимо, от нервов. Возле памятника императору Мануилу никого не было. Эта часть Зеленого Пояса, тянувшегося вдоль древних стен Константинополя, была далеко от их района, так что не было особого риска встретить кого-то из знакомых. Проня вяло возил по скамейке игрушечной машинкой — они успели погулять по парку, и малыш уже подустал, — а Дарья сидела рядом, сцепив руки на коленях, когда увидела Севира. Он шел по дорожке, все такой же стремительный и грациозный, в длинном черном плаще нараспашку, который развевался у него за спиной, точно мантия. У Дарьи снова все стало скручиваться внутри. На миг она закрыла глаза, а когда снова открыла, Алхимик уже свернул к подъему на холмик. Дарья встала со скамейки, Проня посмотрел на нее, повернулся и во все глаза уставился на высокого незнакомца в черном. Машинка упала на землю. Севир остановился в двух шагах, глядя на сына. Мальчик и мужчина молча смотрели друг на друга, а женщина судорожно вздохнула и стиснула на груди руки.

— Здравствуй, — сказал Севир, не сводя глаз с мальчика.

— Дла-а! — протянул Проня и улыбнулся: похоже, мрачный наряд Алхимика его не испугал.

Севир присел перед ним на корточки. Дарья собралась с силами и проговорила:

— Проня, это дядя Севир. Дай ему ручку.

— Сивил! — повторил мальчик и протянул «дяде» маленькую ладошку.

— Будем знакомы! — тихо сказал Ставрос, легонько сжав ее своими длинными пальцами.

— Буим! — радостно подтвердил Проня, заулыбался еще шире и ухватил Алхимика за палец.


Севир улыбнулся в ответ такой мягкой и теплой улыбкой, что Дарья ощутила себя совершенно беспомощной. Ноги отказались ее держать, и она опустилась на скамью. Ставрос взял сына на руки и выпрямился, Проня радостно засмеялся и принялся ловить развевавшиеся на ветру волосы Севира.

Дарье вдруг захотелось оказаться где-нибудь далеко-далеко отсюда, так далеко, чтобы из-за расстояния угасли самые воспоминания обо всем и всех, и чтобы рядом не было никого, кроме двух человек, которые были перед ней сейчас.

«Может быть, не надо сопротивляться? — подумала она. — Зачем я его мучаю? Зачем хочу лишить их друг друга? Какой смысл в благочестии, долге, стремлении сохранить семью, не травмировать детей, если все это приносит одно несчастье?..»

Севир усадил Проню на скамейку рядом с матерью, снял с плеча сумку и тоже сел. Но мальчик тут же переполз к нему на колени и принялся крутить пуговицу на плаще. Алхимик обнял сына и усадил его поудобнее. Настолько удобно, что Проня через несколько минут уже уткнулся ему в грудь и задремал, довольно посапывая. Налетел порыв ветра, и Севир осторожно укрыл мальчика полой плаща. Дарья глотала слезы и молчала. О чем было говорить?..

Какое-то время они сидели, не глядя друг на друга. Вдруг невдалеке раздался заливистый собачий лай. Проня не проснулся, но пошевелился и внезапно, вцепившись ручками в рубашку на груди Севира, пробормотал:

— Папа!

Дарья вздрогнула всем телом и посмотрела на Алхимика. Его лицо в этот момент было ужасно бледным, а в глазах застыло такое выражение, что Дарья почувствовала: еще немного, и она расплачется. «Я больше не могу!» — в отчаянии подумала она и проговорила почти шепотом:

— Наверное, нам уже пора идти, мне еще детей надо из садика забрать…

Они одновременно поднялись со скамьи, и Севир передал Дарье спящего мальчика. Их руки соприкоснулись, и оба замерли, глядя в лицо сыну, не в силах пошевелиться.

— Я завтра уезжаю, — тихо сказал Севир. — «Восточный экспресс», отходит в пять вечера. Я купил два билета. Седьмой вагон, восьмое купе. Двухместное.

Дарья задрожала и из последних сил помотала головой. Его руки дрогнули, и в следующий миг он отступил от нее. Взял свою сумку, вынул оттуда коробку в блестящей сине-золотой упаковке и положил на скамейку.

— Это ему в подарок, — сказал он.

— Спасибо, — еле слышно проговорила Дарья.

Севир наклонился, подобрал Пронину машинку, положил рядом с коробкой, выпрямился, в последний раз посмотрел на Дарью и сына, беззвучно шевельнул губами и, повернувшись, быстро пошел прочь.

Дарья глядела ему вслед, и слезы, которые теперь можно было не сдерживать, потекли по ее щекам. Когда Севир скрылся за деревьями, она стала укладывать Проню в коляску, и тут сын проснулся.

— Папа! — позвал он и, оглядевшись вокруг, заплакал.

Как ни пыталась Дарья его успокоить, он плакал, не переставая, почти всю дорогу до дома, а у нее язык не поворачивался сказать, что «папа скоро придет». Только когда она зашла в детский сад за старшими детьми, Проня, увидев брата и сестру, перестал плакать и залопотал: «Мак! Доа!» — а Дарья едва не разрыдалась.

— Мама, ты что грустная? — спросил сын.

— Устала я, Максик, — ответила она, постаравшись улыбнуться. — Работала. И Проня еще плакал много… Но ничего страшного. Пойдемте, сейчас я вам лепешек напеку!

Она подумала, что Максим в последнее время стал очень внимательным, подмечает ее настроение, и Дора тоже беспокоится, когда она невесела… Да шутка ли — совсем большие, сына осенью уже можно в школу отдавать! Семь лет ему в ноябре будет, так что вряд ли разумно ждать еще год…

Вот кáк она могла бы их бросить? Как Севир мог подумать, что она возьмет и уедет с ним?! Билет ей купил… Наверное, это он от отчаяния. Нет, не может она уехать и оставить детей. Ни завтра, ни потом. Надо было так и объяснить ему. Он бы понял! Зачем она ему врала, была такой жестокой?..

Она уговаривала себя, мысленно уговаривала его… Но ее душа жила отдельно от ума и даже, казалось, отдельно от тела — была там, с Севиром. С его болью, с его отчаянием, с его любовью. И на краю сознания неотступно мерцала мысль, что у него лежат два билета на «Восточный экспресс». Что можно одним махом покончить со всем этим враньем. Просто взять Проню и уехать. Конечно, потом придется вернуться — объясняться со всеми, подавать на развод… но это будет уже другая жизнь. Жизнь с любимым человеком! Просто взять и уехать. Два билета. Двухместное купе. Завтра. Боже!..

Дома, пока дети убежали к себе переодеваться, Дарья пошла с Проней в гостиную и, положив перед сыном синюю коробку, сказала:

— Смотри, Проня, это тебе дядя Севир подарил.

— Сивил! — заулыбался мальчик.

Дарья развязала золотистую ленту, открыла коробку и замерла: там лежала красивая игрушечная модель «Восточного экспресса». Она осторожно вынула поезд и, поставив перед сыном на пол, немного прокатила вперед. Проня засмеялся, схватил игрушку и принялся ползать с ней по комнате, восклицая:

— Сивил! Сивил!

Дарья упала на диван лицом в подушку и затряслась от беззвучных рыданий.

 оглавление

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Схолия