Траектория полета совы: Осенние ветры (15)

Свой день рождения Афинаида отпраздновала вдвоем с Марией, которая бурно восторгалась ее новой прической и гардеробом и заставила ее перемерить и показать все обновки. Что и говорить, это было приятно, несмотря на присутствие доли дружеской лести! Подруги засиделись допоздна, распивая то чай, то принесенный Марией земляничный ликер, и наутро Афинаида немного опоздала на работу. Но только она успела взять в руки пачку распечаток с читательскими заявками, как в хранилище ворвалась грузная Ника, ее непосредственная начальница.

— Идка, собирайся скорее! — закричала она еще с порога. — Поедешь в порт, больше некому! Пришли, наконец, контейнеры с рукописями из Ленинграда, нужно срочно принять.

Траектория полета совы: Осенние ветры (14)

Спустя два дня после обновления гардероба Афинаида отправилась в Академию на лекции для аспирантов, приехав за полчаса до начала, чтобы вернуть Киннаму две его книжки, и волновалась гораздо больше, чем перед экзаменом по литературе. Хотя она могла успокаивать себя мыслью, что великий ритор не подумает, будто она сменила стиль одежды, чтобы понравиться ему, — ведь она уже больше двух месяцев ходила к нему в своих «балахонах», не делая никаких попыток принарядиться, — но, тем не менее, вопрос о том, как он отнесется к ее демаршу, не давал ей покоя. Что он подумает? Понравится ли ему ее новый имидж?.. Нет, надо быть честной и ставить вопрос иначе: понравится ли она ему теперь хоть немного?..

Траектория полета совы: Осенние ветры (13)

После сдачи экзамена Афинаида окончательно поняла, что ей надо что-то менять в своем внешнем облике. У нее была отложена некоторая сумма денег «на непредвиденные расходы», а теперь через неделю наступал ее день рождения, и отец, как всегда, прислал ей из Адрианополя, куда уехал со своей женщиной, спасаясь от ярости жены, денежный перевод — этим ежегодным подношением и ограничивалась его любовь к дочери, если не считать того, что на самый день рождения от него приходила поздравительная телеграмма, всегда почти с одним и тем же текстом на бланке с разноцветными слониками или зайчиками, точно Афинаида до сих пор оставалась маленькой девочкой.

Траектория полета совы: Осенние ветры (12)

 С наступлением ноября в Константинополе уже явственно дохнуло зимой. Небо завесили низкие синие тучи, то и дело припускал дождь. Ветры еще не стали ледяными и всепроникающими, но в их дыхании уже чувствовался мрачноватый задор, который вскоре принесет из Скифии мокрый снег, холод и декабрьскую тьму. Великая Церковь полностью отдала этим ветрам накопленное за лето тепло, и теперь ее камни готовы были впитывать порывистое дыхание Борея.

Впрочем, в подземных галереях под Большим Дворцом, как всегда, было тихо. Сюда не долетал ни один звук с поверхности — а если бы случайно и долетел, то сквозь массивную дверь императорской «кельи» ему точно не проникнуть. Константин сидел в своем тесном потаенном убежище, похожем на дом на колесах — ничего лишнего, но все, что нужно для жизни, — в глубокой задумчивости, на коленях у него лежала раскрытая книга. На столике около кресла стояла голубоватая бутылка «Прусcы», из которой уже давно выветрился газ, и наполовину пустой стакан. По временам в углу едва слышно шелестел компьютер. Вокруг звенела тишина, которая так располагает к размышлению, причем тишина тем более глубокая, что император ощущал ее почти физически. Он знал, что сейчас на сотни метров вокруг нет ни одного живого существа, что тихо и темно в пыльных коридорах справа и слева, что никто не потревожит мертвое молчание на верхних и нижних ярусах, что тихо даже в самых дальних пещерах, уходящих почти под Босфор, только там куда больше сырости, чем здесь. Мыши тут не водились, гробовой прах в погребальных камерах лежит и будет лежать не потревоженным до последней трубы — если только в этих каменных лабиринтах ее можно будет расслышать...

Траектория полета совы: Осенние ветры (11)

Афинаида сидела перед исписанным с обеих сторон листом бумаги, грызла ручку, поглядывала на сидевших впереди трех экзаменаторов и раздумывала, идти ли ей уже отвечать — получается, самой первой — или подождать еще. Наконец, в очередной раз подняв глаза, она встретилась взглядом с преподавательницей, которая с самого начала поразила ее своим видом: очень пожилая, совершенно седая, худая, сухощавая, в черном костюме и ярко-желтой блузке; нос с горбинкой, тонкие губы, смугловатая кожа, большие темные глаза, так и сверкавшие из-под густых бровей, — и при этом поистине королевская стать; в ней ощущалось внутреннее благородство, и в то же время ее острый взгляд поневоле заставил Афинаиду поежиться. И вдруг эта «королева» улыбнулась и сказала:

— Вы, я вижу готовы? Так подходите, не бойтесь, вас тут не съедят! Хоть византийская литература кому-то и может показаться лабиринтом, но мы все же не минотавры!

Траектория полета совы: Осенние ветры (10)

«Не бойтесь надоедать мне», — сказал великий ритор во вторую встречу с Афинаидой, и она пользовалась этим разрешением, чтобы общаться с ним почаще. Они обменялись телефонами и электронными адресами, она посылала ему соображения по поводу диссертации и черновики своих статей и заметок, он в ответ писал ей рецензии, указывая на ошибки и недоработки, хваля за удачные находки и доказательства. Она спрашивала у него, что ей лучше почитать по той или иной теме, он высылал ей библиографические справки. Многие книги, которые были ей нужны, оказались у него в личной библиотеке, и он стал давать их ей читать. Она нередко появлялась в кабинете ректора, чтобы взять или вернуть очередную книжку, а заодно задать вопросы, поделиться соображениями или впечатлениями от прочитанного, и Киннам всегда был рад побеседовать с ней. Она задумалась было о том, не стоит ли ей ограничить общение с ним, чтобы не питать и не раздувать собственное «пристрастие», как она поначалу обтекаемо выражалась, но вскоре осознала, что бессмысленно лгать самой себе: она отчаянно влюбилась.

Траектория полета совы: Осенние ветры (9)

Дорога вновь побежала между зеленых гор, неспешно извиваясь из стороны в сторону, по временам то поднимаясь слегка, то опускаясь. Вскоре показался и пострадавший от обвала участок, здесь пришлось притормозить. Асфальт в рытвинах, в пыли и песке, со следами бульдозерных скребков. Куча камней на обочине, над пропастью… Но вот и это позади. Киннам включил веселую испанскую музыку — он был уже близок к цели путешествия. Ехал, мысленно пританцовывая и улыбаясь. Он вдруг осознал, что совершенно свободен еще на целые сутки — ведь это много! И никто его здесь никогда не станет искать.

Траектория полета совы: Осенние ветры (8)

Великий ритор выехал из города рано утром. В субботу в этот час машин на дорогах было немного. Путь его лежал на Пелопоннес, в горы Тайгета, где Киннам собирался провести выходные в полном уединении. В багажнике машины лежал старый рюкзак, палатка, одеяло и котелок. Странная идея для далеко уже не юного мужчины? Возможно. Именно поэтому Киннам ни с кем не стал ею делиться.

Траектория полета совы: Осенние ветры (7)

Она вновь пришла к ректору Академии спустя два дня, с распечатанным планом диссертации и бумагами, необходимыми для восстановления в аспирантуре. Киннам с кем-то разговаривал у себя, и пока Афинаида ждала, когда он освободится, ее сердце билось все быстрее. Она была бы рада приписать это волнению по поводу того, что он скажет о ее статье и набросках для диссертации, которые он, быть может, уже прочел… Но она слишком хорошо научилась разбираться в своих помыслах за годы «провала в православие», чтобы не обманываться: ей хотелось видеть великого ритора, говорить с ним, слышать, как он своим бархатным голосом называет ее по имени…

«Кто бы сомневался, что я не святая!» — усмехнулась она про себя.